Розье после истории с Хупером заметно повеселел — стоило ее вспомнить, как у него поднималось настроение. Флинт поначалу пытался доказать нам, что мы поступили подло, но потом сдался. В конце концов, Хупер ведь не умер; а что его отравили — так сам нарвался.
Что же касается Тома...
Том, как обычно, в тот же вечер ушел спать в свою подсобку, словно ничего особенного не произошло. Задергивая полог в спальне, я представлял себе, как он там устраивается на ночлег. Лампа уже потушена, и только сквозь печную заслонку виден жар догорающих углей. Окно дребезжит от ветра, а когда облака расходятся, в комнате становится светло от убывающей, но все еще яркой луны. В этом призрачном серебряном свете предметы отбрасывают четкие, угольно-черные тени, а Том лежит, свернувшись калачиком под серым шерстяным одеялом. Каппа высовывается из озерца и, не мигая, смотрит на луну, гриндилоу бешено вращается в аквариуме, словно полупрозрачный шар, а кикимора подставляет под лунный свет сморщенные и темные, как у обезьяны, ладони и смеется тихим безумным смехом:
— Ах-х, ах-х, ах-х...
В шесть утра Тому нужно вставать и кормить подопечных: кого бараньими кишками, а кого своими собственными страхами. Менять им воду, посыпать дно клеток чистыми опилками, выгребать мусор. Но это будет только завтра, а сейчас он закрывает глаза и медленно погружается в сон. И они все, угомонившись, засыпают вместе с ним, пока серебристая полоса лунного света смещается по полу, переползает на стену, на косяк — и, наконец, покидает этот маленький мирок, отделенный запертой дверью от всего и вся.
Глава 29
Зимой того года в прессе стали появляться первые новости о победах: наши отбили атаку немцев в Египте, а на восточном фронте русские перешли в контрнаступление и окружили противника у Сталинграда. Само по себе это мало что значило, но все равно радовало. Впрочем, тогда никто не верил в скорое окончание войны. Мы были убеждены, что она продлится еще лет пять как минимум, и потому, несмотря на приближение СОВ, учились, как придется. Какая разница, какие оценки мы получим, если все равно не будем заканчивать Хогвартс? Мы собирались уйти всей компанией на фронт прямо с шестого курса, как только станем совершеннолетними.
Школа тем временем готовилась к Рождеству. В коридорах развешивали гирлянды, а в Большом зале появилась огромная елка. Двадцатого декабря Блэку, Эйвери и Риддлу пришли приглашения на традиционную рождественскую вечеринку у Слагхорна. Я отдал Тому свою парадную мантию, оставшуюся еще со времен "нормальной" жизни. Ее, правда, пришлось удлинить и расширить в плечах, но в целом получилось неплохо.
Нам с Розье и Флинтом никакая вечеринка не светила, но жалеть было не о чем — те, кто оставался на факультете, намеревались устроить танцы и хорошо провести время. Около восьми вечера мы отправились на кухню, чтобы выпросить у эльфов какой-нибудь еды, а заодно проводили Тома до холла. Там было полно народу, шум стоял оглушительный. Рождественские праздники у нашего декана всегда были многолюдными. То и дело с тяжелым скрипом отворялась входная дверь, и, стряхивая с мантий хлопья снега, входили взрослые волшебники, многие — под руку с женами. Девчонки группками стояли вдоль стен, с интересом рассматривая пришедших. Отдельные счастливицы, тоже получившие приглашение на вечеринку и сменившие школьные мантии на платья и туфли на высоком каблуке, ждали своих кавалеров.
Том высматривал кого-то в толпе. Проследив за его взглядом, я увидел незнакомую стройную девушку, стоявшую у гигантских песочных часов с рубинами, — и через пару секунд понял, что это Минерва.
Я никогда раньше не поверил бы, что женщина может так измениться за считанные часы. Робертсон была в светло-зеленом вечернем платье, которое, должно быть, взяла у кого-то из однокурсниц. В затейливо уложенных волосах поблескивали украшения — недорогое стекло, которое, однако, в мерцающем свете свечей напоминало бриллианты. Она осталась верна своей нелюбви к косметике и только чуть-чуть подвела глаза, но при этом казалась необыкновенно яркой. Обычная строгость словно смягчилась, тонкие линии шеи и плеч казались беззащитными и хрупкими. Том, предложив ей руку, повел ее так спокойно и уверенно, словно Минерва принадлежала ему уже много лет. Именно тогда я впервые подумал, что она действительно была бы для Риддла идеальной парой. Моя мама всегда говорила: то, чего достигает в жизни мужчина, на три четверти зависит от женщины. Пожалуй, с такой женой Том мог бы стать даже министром магии...
