Но у них свои развлечения, а у нас свои. На кухне эльфы снабдили нас блюдом с тыквенными пирожками, флягой самодельного вина и даже — по случаю Рождества — куском окорока, нарезанным тонкими, почти прозрачными ломтиками. Когда мы вернулись на факультет, в гостиной уже заводили граммофон. В разгар веселья явился Даррен Малсибер с компанией рэйвенкловцев, среди которых было несколько девочек с четвертого и пятого курсов. Их приветствовали более чем тепло, потому что партнерш для танцев остро не хватало. Даже Эйлин Принс не стояла у стены, как обычно, а танцевала с кем-то из третьекурсников. Мне совсем не улыбалось в такой вечер остаться в одиночестве и мрачно сидеть в углу, так что я решил ковать железо, пока горячо, и протолкался поближе к Малсиберу. Не успел он представить новых гостей, как я улыбнулся ближайшей ко мне девушке и спросил, не хочет ли она выпить.
Джейн Говард — так звали мою новую партнершу — как-то странно покраснела, но согласилась. Позже я узнал, что в тот вечер она пробовала вино впервые в жизни. Оно показалось ей ужасно кислым и не понравилось. Еще Джейн пугало слишком бурное, с точки зрения благонравных студентов Рэйвенкло, слизеринское веселье.
Я принес бокалы и отвел ее к камину. Джейн была почти на голову ниже меня, и у нее были смешные светлые косички, завязанные ленточками. Она стеснялась и явно не знала, о чем говорить. Я тоже как язык проглотил. В поисках темы Джейн судорожно огляделась по сторонам, бросила взгляд на портреты над головой.
— Это все известные выпускники Слизерина?
— Да. Много старых зануд.
Она улыбнулась.
— Ну, вот этот, положим, не такой старый, — она кивнула на портрет изящного волшебника с бородкой клинышком. — Постой... Да это же Уолтер Рэли?
— Э-э... Да, кажется.
— Я не знала, что он слизеринец. На четвертом этаже висит картина "Посещение Хогвартса королевой Елизаветой I". Он там тоже есть.
— А-а... Ну да.
Картину, о которой упомянула Джейн, я видел. На ней была изображена очень старая женщина с уставшим лицом и круглыми, как у совы, глазами, в узком платье с пышным воротником и в меховом плаще. Тяжело опираясь на руку своего спутника, Елизавета шла по ковровой дорожке через холл, а директор, кланяясь, встречал ее у входа в Большой зал.
Я лихорадочно пытался припомнить хоть что-нибудь из лекции Биннса на эту тему. Кажется, он говорил, что королева побывала в Хогвартсе уже на склоне лет и, по слухам, надеялась получить здесь рецепт продления молодости. В школу ее привез вот этот самый Уолтер Рэли — известный воин, пират и, по слухам, фаворит Елизаветы. Немногие знали, что он на самом деле еще и волшебник.
Королева приезжала в школу инкогнито — официально Хогвартс находился под покровительством властей Шотландии. Она же стала и последним монархом, побывавшим под этими сводами. Через год с небольшим Елизавета умерла, и королем обеих стран стал Яков I Стюарт, который очень не одобрял магию и ожесточенно преследовал колдунов. В Хогвартсе старались лишний раз не напоминать ему о нашем существовании. Потом последовали гражданская война и протекторат Кромвеля, при котором по деревням разъезжали специально назначенные охотники за ведьмами. Они, конечно, ловили по большей части местных знахарок, шарлатанов, умалишенных или просто случайных людей, ставших жертвами доноса соседей. Настоящие волшебники в сеть не попадались, но настроения среди них царили подавленные. А еще через сорок лет был подписан Статут о секретности, и Хогвартс навсегда прервал контакты с маглами...
Джейн, как выяснилось, знала эту эпоху намного лучше меня, так что я в основном кивал и делал умное лицо. От истории мы незаметно перешли к поэтам "золотого века", обсудили Донна, Герберта и Спенсера. Про танцы я совсем забыл. Примерно через час я заметил, что Джейн как-то странно посматривает на стол с едой. Черт, да она же, наверное, совсем проголодалась! Я извинился и отправился за сэндвичем. По дороге меня перехватил Розье, обнимавший за талию Эвелин Трогмортон:
— О чем вы там треплетесь так долго?
— Об истории, о стихах…
— Мерлин великий! Ну, ты как маленький. Никогда, слышишь, никогда не заводи знакомство с девушками с Рэйвенкло!
Эвелин хихикнула и потащила его танцевать.
Джейн тихо сидела на стуле, сложив руки на коленях. Я протянул ей сэндвич и сел рядом.
— Спасибо, — сказала она и принялась отщипывать от бутерброда кусочки. У нее были тоненькие пальцы с коротко остриженными ногтями.
Я подумал, что надо все-таки сказать ей что-нибудь, что нравится девушкам, но не смог придумать ничего, кроме:
— У тебя красивые волосы.
Это была неправда, но она улыбнулась и, скосив глаза, потянула себя за косу.
— Да нет. Мне не нравятся — тонкие и неинтересные. Я бы хотела покрасить их в какой-нибудь необыкновенный цвет. В зеленый, например. Такой, знаешь, изумрудного оттенка.
— Или в синий.
— Ага, — ответила она и опять переключилась на бутерброд.
***
