Вернувшись, я принялся готовить завтрак: сделал глазунью и поджарил бекон. Приготовил тосты и быстро положил сверху пару ломтиков сыра, чтобы тот успел расплавиться. Кирби вышла из комнаты как раз в момент, когда я раскладывал все по тарелкам.
Ее волосы все так же были распущены, но аккуратно лежали на плечах и груди, по всей видимости, она уже побывала в ванной, ведь расчесала их, а еще переоделась. Теперь на ней были домашние штаны в полоску и белая футболка без рисунков. Вид у нее был хмурый.
– Доброе утро, Ледяная принцесса. Как ты себя чувствуешь?
– Нормально, – пожала плечами она, как-то нерешительно сминая край футболки в руках, а затем взобралась на барный стул.
– Голодна? – спросил я, пододвигая тарелку к ней, а затем обошел стол и прижался губами к ее затылку.
Сначала Кирби замерла, а затем отстранилась и взглянула на меня:
– Нам нужно поговорить.
Мне не нравился тон ее голоса. Мне не нравилось то, как она смотрит на меня, – так, словно нас не ждет ничего хорошего.
– Да, я тоже хотел поговорить с тобой, но сначала, может, тебе выпить таблетку? Твой живот не болит?
– Черт. Рэй, просто хватит этого! – воскликнула она, хватаясь руками за голову, будто один звук моего голоса вызывал у нее сильнейшую головную боль.
Я сжал челюсти. От волнения что-то болезненно закололо на затылке.
– Хватит чего, Кирби?
Я отгонял от себя плохие мысли, но они все равно настойчиво лезли в мою голову. Тем не менее, я надеялся все исправить. Черт! Я списывал все на ее плохое самочувствие, и даже несмотря на то, что во второй половине дня мне нужно было на самолет, хотел все свободное время провести с ней.
Ее глаза стали наполняться слезами, она открыла рот и зашевелила губами, но не смогла произнести ни слова.
Дерьмо!
Я хорошо понимал, что происходит. Этот момент должен был настать, я постоянно проигрывал его в голове, раздумывал, каким он будет, и боялся. Однако я не понимал одного: почему сейчас? Все ведь было так замечательно.
Телефон, зажатый в ее руке, издал ужасно раздражающий звук. Она взглянула на экран и побледнела. Подняв голову, сказала:
– Тебе нужно уйти как можно скорее.
– Что?
– Перенесем разговор на другой день. Позвони мне, когда вернешься.
Она суетилась, едва не подпрыгивая на месте, я схватил ее за руку, чтобы остановить хоть на секунду.
– Кирби, что за черт?
– Тебе пора! – уже резче заявила она, вырывая руку из моей хватки.
Я старался сдерживать тьму внутри, но был слишком зол на нее.
– Нет, не смей выпроваживать меня и не смотри на меня так, черт возьми… – вполголоса проговорил я.
– Как, Рэй?
Она издевается?
– Как на чувака, с которым ты просто трахаешься! – заорал я так громко, что она вздрогнула и выронила телефон из рук.
Я зарычал, хватаясь большим и указательным пальцами за переносицу, моя голова, казалось, взорвется, а сердце стучало так сильно, словно я только что сошел со льда после игры. Собрав остатки самообладания, я приблизился к ней и нежно погладил ее плечи. Она была так напряжена.
– Прости, я не хотел орать на тебя. Просто притормози на секундочку и давай поговорим.
Она избегала смотреть на меня.
Черт.
Мне не следовало срываться.
– У меня нет времени на разговоры, встретимся потом.
– Что не так? – тихо спросил я, мягко обхватывая ее подбородок и заставляя взглянуть на меня.
– Это неправильно, мы совершили ошибку, нам нужно остановиться.
Она хочет все закончить.
Она хочет порвать со мной.
Мне следовало разозлиться еще сильнее, возразить, сделать хоть что-нибудь, чтобы она остановилась, но это осознание было подобно камню, упавшему на мою голову и повредившему мой череп, поэтому, погладив ее щеку, я тихо, с плохо скрываемой мольбой в голосе прошептал:
– Не делай этого, не нужно.
Я не хотел ее отпускать, я не хотел с ней расставаться, я думал, что все будет иначе.
Она горько усмехнулась и отмахнулась от меня, с таким видом, словно я был болен чем-то заразным:
– Не делать чего, Рэй? Тебе не надоело притворяться, что мы счастливая пара, у которой все хорошо?
– Послушай, если я сделал что-то не так… Черт! Давай просто поговорим об этом, Стоун. Я готов слушать, я могу стать тем, кого ты всегда хотела видеть рядом.
– Не о чем говорить. Это было весело, но всему приходит конец. Возвращайся в свой мир, а я вернусь в свой. Я уже говорила, что эти интрижки лишь мешают мне.
Я еще в течение минуты вглядывался в ее лицо, будто пытался понять, что в этот момент происходит в ее голове, а затем меня обуяла злость.
То есть она бросает меня, так? Бросает после всего, что произошло между нами? После гребаных пончиков и всех ее фильмов?
Внезапно реальность обрушилась на меня ледяным градом, а квартира Стоун сжалась до одной маленькой точки, вызывая у меня приступ клаустрофобии. Она стала для меня всем, я же был всего лишь ее весельем. Интрижкой, которая ей мешает.
Хотя разве я могу в чем-то ее обвинять? Она ведь не давала мне надежд, это я хотел с ней быть. Мы договаривались только на секс, я обещал не влюбляться.
Мои мысли прервал громкий хлопок входной двери, лай Чарли и мужской голос:
