Кейн шагнул ближе, теряя терпение, и благодаря этому я понял, что он все же ниже меня.
– Оставь ее.
Если бы взглядом можно было уничтожать, то от меня уже осталась бы горка пепла.
– Не беспокойся, ей хорошо со мной, – без какого-либо подтекста серьезно сказал я.
– Сомневаюсь, и наша первая встреча лишь доказывает это.
Черт. Ну да, я поступил как идиот, но уже извинился перед ней.
– Так ты обиделся из-за того, что я слегка помял тебя?
Кейн тяжело вздохнул, мускул на его щеке дернулся от плохо сдерживаемой ярости:
– Кирби мой единственный ребенок, если бы у меня спросили, что я готов отдать за нее, я бы ответил все: дело, клиентов, все свое состояние. Я никогда не ставил кого-либо выше нее в своей жизни, потому что она для меня всегда на первом месте. Я знаю, кто ты такой, хоккеист, мне ведь даже справок не пришлось наводить, от тебя за версту разит незрелостью и безответственностью.
– Я капитан хоккейного клуба, незрелость и безответственность точно не про меня.
Его надменный смешок едва не спровоцировал меня повторить сцену нашего знакомства. Руки чесались, а его подбородок отлично подходил, чтобы унять этот зуд.
– Последний капитан хоккейного клуба, с которым я работал, сломал ногу, когда прыгал с барной стойки, вы все как дети малые, которых нужно вовремя сажать на горшок, чтобы не обгадились. Поэтому скажу лишь раз, держись подальше от моей дочери.
Уголки моих губ поползли вверх:
– А что будет, если я прямо сейчас скажу тебе пойти на хрен?
– Ты лишишься своей карьеры. Уэббер давно думает над тем, как убрать тебя. И даже если у него не выйдет, я подключу все свои связи, но избавлюсь от тебя.
Что ж, я ходил по минному полю. Готов ли я рискнуть?
Ха! Конечно.
Это была театральная пауза.
Я так долго шел к этому, пытался разобраться в себе и добиться ее расположения, и теперь она моя, она наконец-то не считает, что мы просто трахаемся. Черт, да раньше я бы все отдал за то, чтобы сидеть рядом с ней за кухонным столом, поглаживая ее обнаженное плечо, пока она выбирает корм для своего пса, пока она чувствует себя комфортно рядом со мной и не стремится ускользнуть в свой мир. Мы делим с ней один мир на двоих, и я ни за что не разрушу его. Кирби стоит любого риска, и если это значит, что я наживу себе еще одного врага в лице ее папаши, пожалуйста.
– Тогда, пошел ты на хрен! – выпалил я и, бросив последний уничижительный взгляд на Кейна, направился к выходу.
[1] Разрыв передней крестообразной связки (ПКС) является частой травмой коленного сустава.
Я обожал синий цвет.
Многогранный и одновременно такой уникальный. Синий цвет напоминал нам о самом прекрасном и удивительном, что только могла создать природа. Ночное небо, усыпанное звездами, волнующийся океан с десятками сверкающих яхт, синий цвет внушал спокойствие, заставлял восторгаться величием и подолгу наблюдать за ним.
Вот и я не мог оторвать взгляд. В синем приталенном платье длиной до пола, с тысячами крошечных блесток на нем, с сексуальным разрезом до самого бедра, с глубоким декольте, Кирби выглядела как принцесса.
Ее волосы спадали легкими волнами по плечам и спине, сверкая в свете блуждающих разноцветных огней в зале ночного клуба.
Нет, не принцесса, она была королевой.
На нее смотрели, ею восхищались, плотоядные взгляды мужчин скользили по ее фигуре, но я не мог винить их за это, как и не собирался портить вечер.
Я ненавидел сборища манерных и лицемерных ублюдков. А именно на такое мероприятие меня пригласила Кирби. Я определенно уважал место, где она работала, ее профессию и то, чем она занималась, и я любил ее. А значит, мог потерпеть.
Сфера моды, сфера журналистики, шоу-бизнеса не были близки мне. А ночные клубы стали надоедать. Тихий бар за городом, на мой взгляд, гораздо лучше. Там можно говорить, отдыхать, там можно не напрягать зрение в попытке увидеть ее глаза. Но сейчас я был счастлив от того, что переступил через себя и согласился быть ее парой на вечеринке в честь выхода нового номера журнала.
Десятки сотрудников и гостей «Рэд Стар» сновали туда-сюда, сдержанно двигались на танцполе и вели свои «деловые» разговоры. От количества коротких платьев ярких цветов рябило в глазах. Некоторые из них подходили ко мне и пытались взять мой номер. Но я лишь коротко отвечал, что пришел сюда с девушкой, и большинство из них отставали. Остальные же не видели в этом препятствий. Тогда я забывал о своем намерении быть милым с коллегами и знакомыми Кирби и становился грубым, говорил прямо: даже если бы я был пьяным, то не стал бы трахать их, потому что у меня, черт подери, была девушка, которая владела моим сердцем.
И сама мысль о том, что в этом зале есть девушка, которой я всецело принадлежу, возбуждала сотни нервных окончаний в моем теле, заставляя меня чуть ли не парить над землей от ощущения легкости и счастья. Она тоже принадлежала мне.
