Не в силах больше выдерживать это, я направилась к выходу. Не успела схватиться за ручку, как дверь передо мной распахнулась, на пороге возникли две внушительные фигуры – Макс и Даллас. Пауэлл за секунды просканировал мое лицо хмурым взглядом, а затем посмотрел поверх моей головы:
– Где Рэй?
– Ты в порядке? – спросил Даллас, приближаясь ко мне.
Наверняка я не выглядела так, словно была в порядке.
– Проводит время в компании хорошеньких моделей, – бросила я и прошла мимо хоккеистов.
Кажется, все было честно. Я использовала Уилсона в своих целях, а он в ответ разбил мое сердце.
Я не мог отделаться от этого отвратительного чувства. Видеть ее лицо и слезы было больно, даже учитывая все то, что она натворила. Но мне не стоило ее жалеть, ведь ее слезы были всего лишь манипуляцией. Она ни хрена не чувствовала ко мне, иначе не поступила бы так.
Схватившись за деревянный стеллаж с книгами, чтобы не свалиться на пол от сумасшедшего головокружения, я запрокинул голову и стал жадно поглощать виски. Музыка практически растворилась, как и женские голоса, как и шум улицы, доносившийся через открытые двери, ведущие на задний двор. Я слышал только ее голос, и он приводил меня в бешенство. Почему он все еще звучит в моей голове, если она ушла?
Я был сыт ее объяснениями по горло. Что еще? Выслушать очередную ложь? К черту!
– Рэй!
Кто-то толкнул меня в грудь и следом придержал за плечо, ведь по инерции меня потянуло назад. Секунда, и я свалился бы на высокий фикус. Почувствовав, что захлебываюсь, я осознал, что все это время так и стоял, запрокинув голову и поглощая виски глоток за глотком, совершенно не ощущая горечи во рту и жжения в желудке, пока меня не остановил… Погодите, а кто меня остановил?
– Ты сдохнуть хочешь? – Кто-то вырвал бутылку из моей руки.
Я потер лицо и взглянул перед собой. Напротив меня стояли двое: Хью Джекман и, кажется, Колин Фаррелл, черт, все перед глазами расплывалось.
– Что ты здесь устроил, Уилсон? – Я различил голос Макса, несколько секунд мне потребовалось, чтобы напрячь зрение и разглядеть его лицо, а рядом с ним стоял Даллас.
– Вечеринка, – ухмыляясь, пропел я и, сбросив со своего плеча руку Пауэлла, пошатываясь, подошел к бару, взять новую бутылку. – Присоединяйтесь.
– Почему Кирби вылетела из твоего дома в слезах? – спросил Даллас, не желая оставлять меня в покое ни на секунду. В моей голове был белый шум.
– Рэй, мы ведь вернемся в бассейн? – спросила одна из девушек, имя которой я уже позабыл. Отчего-то ее вопрос вызвал у меня вспышку гнева.
Я хотела остаться в одиночестве.
– Да, и твои друзья могу присоединиться к нам, – протянула другая, приближаясь к Пауэллу.
Но стоило ей коснуться его предплечья, он дернул рукой и одарил ее предупреждающим взглядом:
– Держи руки при себе.
– Какой грозный. Я люблю диких мальчиков.
Дерьмо! Почему так болит голова?
Одна из девушек, словно издеваясь, постукивала пальцами по кухонному столу, раздражая меня все сильнее.
– Рэй, ты слышишь, черт подери? – злился Даллас.
Я взял новую бутылку виски и приложил ее ко лбу. Холодное стекло принесло мне лишь секундное облегчение.
– Рэй, детка.
– Скорее, пойдем в бассейн.
Самое отвратительное, что я даже трахнуть никого из них не мог. Мои нервы напоминали оголенные провода, в голове было столько мыслей, что у меня даже не встанет. Да и не хватало еще пустить слезу как слизняк, трахая одну из цыпочек, потому что она не похожа на ту, которая была мне нужна.
Нет, она не нужна мне.
– Рэй, ты обещал показать комнату с бильярдом.
– Рэй!
– Вечеринка окончена, уйдите, – спокойно сказал я, не поворачиваясь к ним лицом.
– Нет, мы же только начали.
– Рэй, давай веселиться.
– Нужно еще выпить.
Я отшвырнул бутылку в сторону, а затем перевернул стол. Звон стекла больно резанул по ушам, но противнее всего были испуганные девчачьи визги.
– Пошли все на хрен из моего дома! – заорал я так, что, кажется, замигал свет.
И наконец-то они все поняли и живо стали покидать мой таунхаус. Взглянув на двух исполинов, не сдвинувшихся с места, я тяжело вздохнул и покачал головой:
– И вы тоже проваливайте. У меня нет желания трепаться о мальчиках, девочки.
Опустившись на диван, я почувствовал вспышку боли в голове, затем странную слабость, секунда, и все погрузилось во тьму.
– От кого эти цветы? – спросила Митчелл, касаясь красных роз, стоящих в вазе на маленьком столике у дивана. – Тайный поклонник все еще осаждает тебя? – В ее голосе слышалось подозрение.
– Нет, кем бы он ни был, все прекратилось, – пробормотала я, хватая банан со столика и поудобнее устраиваясь на диване. – Цветы от папы.
– Тебе не кажется подозрительным то, что все прекратилось после того, как ты и Уилсон разошлись?
– Намекаешь на Далию?
– Или на самого Рэя, – пожала плечами Митчелл, опускаясь рядом со мной.
Версия с Далией была куда более правдоподобна.
– Какая уже разница, – пробормотала я, прибавляя громкость телевизора.
Перри наблюдала за мной в течение нескольких секунд, а затем заговорила:
