– Я могу сказать, что моя единственная девушка на ближайшее время – это хоккей, остальное меня не волнует, – грубо перебил он ее, а затем резво направился к своему автомобилю. Репортер растерялась не секунду, а затем снова посмотрела в камеру.
И только тогда я решилась выключить телевизор.
Я стерла слезу, сбегающую по щеке, и уставилась на свои колени.
Тишина в гостиной разбавлялась размеренным дыханием моего пса.
Я не могла больше держать это в себе.
– Это не просто расставание, Рэй бросил меня, когда узнал… – Я вдохнула поглубже и взглянула в глаза Перри. – Когда узнал, что я использовала его, чтобы выслужиться перед Присциллой.
Перри удивленно приоткрыла рот, однако не решилась прервать меня.
– И я так виню себя, и злюсь, и очень скучаю по нему, – призналась я, чувствуя, как слезы срываются с моих глаз и сбегают по щекам.
Перри мгновенно приблизилась и заключила меня в объятия.
Я почувствовала облегчение, когда не заметила в ее глазах осуждения, только лишь недоумение, любопытство и сочувствие. И я выложила ей все в подробностях, и даже съела целое ведерко мороженого. Стало легче на какое-то время, но проблем это не решило.
Яркий свет ослеплял, а от количества белых предметов рябило в глазах. Специфический запах вызывал у меня тревогу. Уже час я сидела в комнате ожидания больницы Святого Патрика, листала старый выпуск журнала «Рэд Стар» и ждала новостей от доктора Эвы. Сестра Рэя была на операции, которая, по заверению врача, продлится не более двух часов. Я хотела поддержать ее в такой волнительный день.
Даже если Рэй и порвал со мной, я не собиралась отдаляться от его сестры, ведь за то недолгое время, проведенное вместе, мы с ней подружились. Две недели я никак не контактировала с Рэем, ведь он избегал меня. Действительно избегал.
На прошлой неделе Перри пригласила меня в крутой ресторан, где подавали блюда полинезийской кухни, Уилсон не приехал из-за меня. Не говорил этого напрямую, но все и так было понятно. Странно ведь, что после упоминания моего имени у него вдруг появились неотложные дела. Перри призывала поговорить с ним, я же считала, что нам следует двигаться дальше по отдельности. Возможно, мы сможем утрясти это позже и спокойно находиться в одной компании, не доставляя проблем остальным. Я-то сумею. Это меньшее, что я могу сделать для него.
Выглянув из-за журнала, я ожидала увидеть на себе его взгляд, и сразу же почувствовала разочарование. Сегодня он посмотрел на меня лишь раз, когда перед операцией я зашла в палату Эвы, но быстро потерял ко мне интерес. Нелепая картина с лавандовым полем в комнате ожидания, казалось, интересовала его гораздо больше меня. Я перестала существовать для Рэя, и от этого осознания мне было больно.
Он сидел в одном из кресел напротив меня, серая футболка немного помялась, волосы небрежно зачесаны назад, цвет лица его едва ли можно было назвать здоровым, ведь Рэй был бледнее обычного. Но я по-прежнему считала его самым привлекательным мужчиной на планете. Я скучала по нему. По его смеху, лукавому взгляду, по его запаху… Только Уилсон пах так, что хотелось мгновенно спрятаться в его объятиях, как в самом мягком и теплом одеяле. Он дарил ощущение покоя.
Уилсон часто зевал. Он плохо спал либо не спал вовсе, наверняка переживая за сестру.
Миссис Уилсон беспокойно расхаживала вдоль окна. С момента как Эву увезли в операционную, она ни разу не присела, как и ни с кем не заговорила. Я могла только представить, что она испытывает в этот момент, даже я переживала за Эву, ведь искренне желала ей только хорошего исхода, в том числе из-за Рэя. Мне хотелось, чтобы он наконец отпустил прошлое и перестал винить себя.
Я еще раз окинула взглядом напряженные плечи Рэя, отложила журнал в сторону и направилась в соседний коридор, где располагалась стойка администратора, а также четыре автомата: два со снеками, один с бутилированной водой и содовой и еще один с горячими напитками. Я взяла классический эспрессо для миссис Уилсон и латте на миндальном молоке для Рэя, тыквенного латте в автомате не было. Первым делом я передала стаканчик в руки маме Рэя. Миссис Уилсон благодарно улыбнулась и наконец заняла одно из кресел. Латте Рэя я поставила на соседнее с ним кресло, стараясь не привлекать внимания, а затем подошла к окну.
Больница представляла собой комплекс из нескольких корпусов, соединенных навесными переходами. Со стороны зала ожидания открывался вид на небольшую прогулочную зону с высаженными вдоль аллеи кустами и низкорослыми деревьями. Солнце давно скрылось за горизонтом, и город погрузился во тьму. Небо было затянуто плотными тучами. Черепичное покрытие дорожек побелело от снега. Редкие снежинки кружились в воздухе, подсвечиваемые уличными фонарями, и напоминали мне лесных светлячков.
– Не нужно было приходить, – раздался голос за моей спиной, парализовавший меня быстрее любого существующего в природе яда.
Горло сжалось от осознания того, что он не желал меня здесь видеть. Но чего я ожидала?
