Я настоял на том, чтобы пойти с ней. Кирби сначала не одобрила эту идею, но, поразмыслив немного, она поняла, почему я так категоричен, и согласилась. Она знала, что я не доверяю Холстед. Это не было паранойей, просто раны, которые остались в моей душе после того, что сделал или чуть не сделал Люк, были слишком свежи. Однако Кирби все равно не позволила мне сесть рядом, поэтому мы договорились, что я займу другой столик.
Я сидел на кожаном диванчике с деревянной перегородкой вместо спинки, а за этой перегородкой примостился еще один диванчик, на котором расположилась Кирби. Холстед не знала, что я рядом.
Трейси долго рассказывала Кирби историю своей жизни, не позволяя той и слова ставить и даже не поинтересовавшись у нее, а хочет ли сводная сестра слышать это. И когда Трейси закончила свою душещипательную историю, Кирби задала ей вопрос, который долгое время не давал ей покоя.
– В тот вечер, когда ты решила поглумиться надо мной со своими друзьями. Ты приехала к Рэю и заявила, будто я рассказывала тебе о его семье и сестре. Но я ни за что не поделилась бы с тобой таким, так как ты узнала?
Я услышал стук стеклянного стакана, будто Трейси отставила напиток в сторону, а затем последовал ее ответ:
– Я знала, где ты держишь свой дневник. Я нашла его перед выпускным. Это и побудило меня действовать. Мне было больно читать о ваших с Рэем отношениях, я была влюблена в него, но он никогда не доверял мне то, что доверил тебе. По правде говоря, я все еще неравнодушна к нему. Интересно, чем он сейчас занимается? Я следила за его жизнью поначалу, но после прекратила. С глаз долой, как говорится. – В ее голосе я уловил усмешку.
Что ж, видимо, Трейси действительно не следила за новостями, ведь интернет пестрел громкими заголовками и нашими с Кирби совместными фотографиями.
Чертова подлая сука!
Я едва сдерживался, чтобы не явить себя и не заставить ее ответить за всю ту боль, что она причинила Кирби. Но Стоун просила меня не вмешиваться, я не мог нарушить обещание.
– Раньше я думала, что есть вещи, за которые простить человека невозможно. Но… один человек – мой парень – доказал мне обратное, – спокойно заговорила Кирби.
Я был рад, когда не услышал в ее голосе ни капли уязвимости. Она закрыла для себя эту главу.
Моя сильная девочка.
– Я знаю, что ты жаждешь моего прощения, и если ты желаешь, то получишь его. Я прощаю тебя, Трейси, все еще не понимаю твоих мотивов, не считаю, что они вообще у тебя были, однако прощаю, но не потому, что прониклась жалостью к тебе, мне совсем тебя не жалко, а потому, что я решила отпустить это ситуацию и жить дальше без оглядки назад.
Несколько секунд тишины, а затем раздался голос Холстед:
– Спасибо.
– Это еще не все. – Кирби встала с места, и я дернулся, чтобы последовать за ней, но вовремя остановил себя. Она продолжала говорить: – Ты так настойчиво обхаживала меня, стараясь добиться того, что желаешь, невзирая на мои чувства. Я не забираю своих слов, ты эгоистка и тебе плевать на меня, ты просто хочешь почувствовать себя хорошо, наверняка твоя жизнь стоит на паузе, и ты не можешь окончательно избавиться от своих зависимостей и шагнуть вперед без этого ощущения облегчения. Но правда в том, что ни один психиатр не поможет тебе, пока ты сама не захочешь исцелиться, а ты не хочешь, иначе ты не сидела бы здесь. Проблема не в том, что ты желаешь получить мое прощение, а в том, что ты сама себя простить не можешь. Это будет разрушать тебя, ведь в этот раз не получится прийти и просто потребовать простить тебя. – Кирби вздохнула, и вот тогда я услышал, что ее голос не был безразличным, он был торжествующим: – Думаю, это работа для тебя и твоего психотерапевта еще на следующие десять лет, а может и двадцать лет. Удачи.
Да. Это моя сильная девочка.
Поднявшись из-за стола, я обнял любовь всей своей жизни за талию и взглянул на Трейси. Жизнь потрепала ее. И после слов Кирби она выглядела такой поникшей, что мне даже стало жаль Холстед. Ее взгляд перескакивал с меня на Стоун и обратно, а молчание и изогнувшиеся в ошеломлении брови говорили куда красноречивее слов. Она настолько ничтожна, что теперь сама себя кусает за хвост.
– Хотел бы я сказать тебе несколько слов, Холстед. Но бить лежачего не в моих правилах.
Я повел Кирби к выходу, ведь находиться здесь нам обоим больше не было смысла. Если Трейси не поняла и вздумает приблизиться еще раз, то я не буду стоять в стороне.
Кирби решила дать шанс своей маме, и совсем недавно они поговорили по телефону, всего три минуты, но и это я считал прогрессом. В любом случае я поддержу любое ее решение.
Что до остальных, ну, Далия отстала еще пару месяцев назад. Я не знал, где она, потому что совершенно не интересовался ее жизнью. Возможно, отдыхает на одном из курортов страны или трясет папочку, желая освоиться в его бизнесе. Главное, что она держится подальше от меня и Кирби, а остальное меня не волнует.
