– Тебе наверняка нужно идти, да и не очень интересно, наверное, – сбивчиво говорит девушка, а я спешу её заверить:
– Нет! Что ты! Очень интересно! Я просто не представляю, почему до сих пор не интересовалась, как всё это работает. – В глазах Мелиссы отражается сомнение, но только до того момента, как я добавляю: – Ведь наши занятия так похожи, – и девушка расплывается в широкой искренней улыбке.
Мы останавливаемся перед следующей калиткой. За ограждением – овощные грядки. Я могу определить только некоторые культуры: мои любимые помидоры, морковь, перец… Но видов овощей гораздо больше.
Мелисса открывает дверцу, и мы проходим дальше.
– Видишь их? – она указывает на лампы, которые установлены возле некоторых секторов.
«Неужели Нона говорила о таких же?» – мелькает в голове тревожная мысль, и чтобы от неё избавиться, я спрашиваю:
– Как это работает?
– Растения поглощают значительную часть спектра солнечного света, – объясняет Мелисса, наклоняясь к грядкам, нежно поглаживая стебли растений и наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, присматриваясь к листьям и цветкам. – Но наилучший фотосинтез наблюдается при облучении красным и синим. Именно эта область наиболее сильно поглощается хлорофиллом. В солнечном свете больше половины видимого спектра – зелёная составляющая.
Девушка поднимается, достаёт из корзинки, которая стоит возле каждого сектора, мотыжку, совок и полольник и с воодушевлением принимается за работу. Её руки утопают в зелени, и я, как ни вытягиваю шею, не вижу, что за таинство там происходит.
– Красный помогает корневой системе, цветению и созреванию плодов, влияет на светолюбивость или теневыносливость, – рассказывает Мелисса, не отвлекаясь от своего дела. – Но, если использовать только красный свет, растения будут высокими и тонкими.
Девушка поднимается и осматривает грядку с разных сторон, придирчиво оценивая собственную работу.
– Синий увеличивает зелёную массу, скорость роста и размер листьев, – говорит она, поднимая на меня взгляд. – Однако если синего слишком много, растения будут короткими и коренастыми, с толстыми стеблями и тёмно-зелёными листьями. Цвести они будут очень плохо. Кстати, о цветах, – Мелисса складывает принадлежности обратно в корзинку, а взамен берёт короткий нож. – Соберём букет для ценакула, пускай поставят на столы к ужину.
Мы подходим к клумбе в центре дворика, на которой растут самые разные цветы. Я не слишком в них разбираюсь, поэтому могла бы назвать только белые с фиолетовыми краями эустомы, цинии, словно сотканные из тёмного бархата, и изящные каллы светлых оттенков.
– От цветка к человеку. От человека – к земле, – произносит Мелисса, осторожно срезая цветы. – От пылинки к Вселенной. Благодарю за твой дар и верую в скорое Исцеление.
Кожа девушки немного светится, не так ярко, как во время молитвы, но инсигнии, выглядывающие из-под одежды, мерцают и переливаются насыщенными оттенками.
Я знаю, что девушка отдаёт энергию, выработанную ранее – во время молитвы, и уже завтра на месте срезанных вырастут новые цветы. Но всё равно в груди болезненно ноет при виде того, как на конце стебля появляется сок.
– Разве мы не наносим им вред? – неуверенно интересуюсь я.
Кожа девушки больше не светится, и Мелисса, передаёт мне цветы, а, убирая нож, поднимает ко мне голову.
– По неосторожности делаем это едва ли не каждый день. Приносим вред всей природе.
Она замолкает на несколько секунд, а я поражаюсь тому, как её слова вызвали во мне непредвиденный протест.
– Мы также намеренно пользуемся её дарами, – продолжает садовница, как ни в чём ни бывало. – Как я сейчас. Однако стараемся жить в гармонии с ней и всегда даём что-то взамен.
После её предыдущих слов эти кажутся неубедительными, и неприятное чувство поселяется в груди, вынуждая начать спор.
– Да и вообще, – добавляет девушка, пока я продолжаю сжимать в руках букет и стараюсь сдержать необдуманные порывы. – Тебе ли волноваться об этом?! Ты приносишь исцеления больше, чем кто-либо.
Серьёзный тон, с которым Мелисса произносит эти слова, заставляют удивлённо распахнуть глаза. Девушка замечает мою реакцию. На её щеках выступает румянец, однако Мелисса, преодолевая неловкость, решительно касается моей руки ладонью.
– Я знаю, не стоит этого говорить, – произносит она так тихо, что приходится прислушиваться, хотя мы находимся всего в нескольких шагах друг от друга. – Однако ты способна на большее, чем исцелять животных. Я не прошу тебя выращивать цветы и деревья, но догадываюсь, что ты можешь быть полезна и в другом. Пожалуйста, хотя бы подумай об этом…
Лихорадочный взгляд девушки шарит по моему лицу, пальцы едва не до боли вцепляются в руку, и я запоздало отшатываюсь, застигнутая врасплох страстностью речей и в то же время возмущённая словами.
– Я ни в коем случае не хочу обидеть тебя или поставить под сомнение решения авгуров…
