Лицо выглядит молодым, но возраст выдают глаза – менее яркие, чем у других эдемов – и коса серебристого цвета, оттенка, какого нет больше ни у кого в целом Фрактале.
Она смотрит на меня понимающим взглядом и с нежной улыбкой. Я порывисто оборачиваюсь и прижимаю бабушку к себе. Несколько минут мы не двигаемся. Я начинаю дышать более размеренно, слышать пение птиц и далёкий шум Фрактала. Делаю глубокий вдох и отступаю. Бабушка смотрит на меня всё с тем же выражением лица, а потом отвечает на мой невысказанный вопрос:
– Во Фрактале говорят правду. Думаю, Фортунат готов поговорить с тобой. Утром он дал мне понять, что сегодняшний день станет особенным. – С каждым словом бабушки моё сердце снова начинает ускоряться, но она вдруг заговорщически улыбается: – Но это тайна. Ты не должна была узнать.
Я невольно усмехаюсь:
– Тайна, о которой знает весь Фрактал.
Бабушка дарит мне понимающий взгляд, а потом тон голоса становится более серьёзным:
– В городе Фортуната любят, – говорит она, внимательно всматриваясь в моё лицо. Я согласно киваю, прижимая платья к себе, будто они могут придать уверенности. – Им гордятся. Ему доверяют авгуры. – Бабушка делает паузу, а потом продолжает: – Он не только красивый, но и отзывчивый, – в голосе звучит улыбка, и я не решаюсь поднять взгляд.
Без сомнений, Фортунат соответствует всем требованиям к идеальному защитнику: сильный, ответственный, человек слова, готовый заботиться о своей семье. Но какой должна быть девушка под его защитой?
Словно читая мои мысли, бабушка произносит:
– У тебя множество достоинств, но мужчине нужна та, что готова отдать всю себя и свой внутренний мир любимому человеку. Выбирать, кому подарить душу, – право девушки. – Одной рукой она забирает из моих рук платья, а другой нежно проводит по моим волосам, укладывая цветные перья. – Он уверен в своих чувствах и выбрал, кто ему дорог. Но что творится в твоей душе? Для меня это важнее всего, и я не отпущу тебя, пока не пойму, что ты уверена во всех своих решениях и точно разобралась, что чувствуешь.
Трепет, дрожь, предвкушение. Я чувствую слишком много всего. Но одно знаю точно: несмотря на волнение, стоит оказаться рядом с Фортунатом, и я забуду о переживаниях, равно как и о той тоске, что ощущала утром, сидя перед насыпью, усеянной цветами. Рядом с Фортунатом я не вспомню о ней. Почти.
И это самое главное.
Поэтому я отвечаю бабушке со всей уверенностью:
– Я выбрала, кому подарить душу.
На рассвете я молюсь на берегу океана. Мне нравятся приглушённые крики птиц, плеск воды, золотистые отблески на пробуждающихся волнах, которые очень быстро превращаются в ярко-оранжевые, а затем, как только Солнце поднимается выше, в более нежные оттенки жёлтого.
Нона была права. После молитвы я возвращаюсь домой, чтобы переодеться в обычную одежду, отправляюсь на север Фрактала, где наблюдаю за животными, в обед иду перекусить, после чего провожу время с бабушкой или выполняю какое-нибудь поручение авгуров. Если есть настроение, я вновь сижу на берегу, любуясь закатом, и тогда мир превращается в сказочный, не такой яркий, как на рассвете, не пронзительно золотой, а скорее лилово-розовый.
Так проходит почти каждый мой день, и завтра жизнь наверняка войдёт в привычное русло. Но сегодня всё иначе.
Утром в Аметистовой аллее я ощущала грусть едва ли не осязаемо, а сейчас с большим трудом вспоминаю былую тоску. Пальмовая роща залита полуденным Солнцем, вода насыщенного бирюзового цвета искрится в лучах и, кажется, веселее обычного плещется у берега. Моё тело обдувает ветерок, и я не против, если он прогонит из моей головы все мысли, как и муравьёв, которые так и норовят забраться по ногам.
Наблюдаю, как дети пытаются уместиться все вместе на небольшой возвышенности из утоптанного песка. Каждый старается удержаться сам и помочь соседу, однако получается не всегда ловко.
Одна девочка хватает мальчика за плечо за мгновение до того, как он, покачнувшись, едва не падает с возвышенности. Эти двое приходят в движение, в попытке удержать равновесие, ребятам на другой стороне места оказывается слишком мало, и парень с криком хлопает в ладоши, так и не поймав мальчишку помладше в момент, когда тот оступается и оказывается за пределами возвышенности.
Вся группа детей разочарованно вздыхает, пока наставник – парень немногим старше своих подопечных – интересуется, почему команда потеряла участника. До этого он почти не вмешивался в игру, впрочем, как всегда, но теперь ненавязчиво направляет детей, подсказывая, в чём они допустили оплошность, и напоминает правила следующей игры.
– Задача каждого – поддержать другого, а не устоять самому, – говорит наставник, и ветер доносит до меня его слова. – Хватит на сегодня пьедестала. Как насчёт поводырей?
Дети согласно кивают головами и возбуждённо обсуждают, кто в какую команду пойдёт. Пока они выясняют отношения, наставник замечает моё внимание, машет рукой, приветствуя, и я отвечаю тем же жестом.
