– Истинная молитва завтра, – неосознанно парирую я.
– Да, но все привыкли, что не только она является всеобщей. А вот то, что тебя нет рядом, – это что-то новенькое.
– Моя бабушка тоже была там?
– Нет. Поэтому Аврея и посчитала, что может спрашивать о тебе по нескольку раз, – Нона усмехается, а потом её голос становится серьёзным: – Она хочет знать о каждом шаге.
Ничего удивительного: у нас не принято что-либо друг от друга не скрывать. Но иногда хочется просто побыть в одиночестве и собраться с мыслями. Хорошо, что мне везло до этих пор скрываться в Аметистовой аллее так, что никто не замечал моего исчезновения.
Я тут же мысленно ругаю себя на подобные мысли и провожу ладонью по лицу, как будто так можно смахнуть любые переживания, но голос звучит устало, когда на выдохе я произношу:
– Она одна из авгуров: вряд ли ей интересно следить за мной. Тем более, зачем? Старейшины наверняка знают обо всём, что бы ни происходило во Фрактале.
Я оборачиваюсь и смотрю на Нону. На девушке простой топ и шорты бежевого цвета, украшенные цветами и листьями. Я невольно усмехаюсь: даже ради молитвы подруга не стала надевать платье. Впрочем, как обычно.
Нона ниже меня, и, пусть сейчас мы сидим, я всё равно смотрю немного сверху. Зато у девушки запоминающаяся, яркая внешность, какой мне при всём желании никогда не добиться: непривычно желтоватая кожа словно поцелована Солнцем, короткие кудрявые волосы отливают не золотом, а перламутром, а в ярко-зелёных глазах зрачок стоит почти вертикально.
Такой внешности остаётся только завидовать. Обычно у молодых людей, и я не исключение, привычный набор черт, из-за чего внешность кажется до надоедливости одинаковой. Бывает, кто-то из юных парней и девушек выглядит иначе, чем другие, но это встречается слишком редко, чтобы можно было оставаться равнодушной к экзотическим чертам лица Ноны и не рассматривать её каждый раз, словно впервые.
Но как бы я не отвлекалась на внешность подруги, не получается игнорировать скептическое выражение её лица.
– Твой многозначительный взгляд говорит о скрытых смыслах, – заявляет она, приподняв брови. – Хочешь сказать, что о моих секретах авгуры тоже знают?
Я печально улыбаюсь.
– Само собой разумеется. Тайное всегда становится явным. – Не хочется начинать разговор, к которому мы и так возвращаемся вновь и вновь, поэтому я меняю тему, пока не поздно: – Так что ты ответила Аврее?
Подруга прекрасно замечает уловку, но предпочитает сделать вид, что мне удалось её обмануть.
– Сказала, будто ты проснулась с первыми лучами Солнца и отправилась на пляж, чтобы помолиться, вдыхая запахи океана. Должно быть, ты уже на севере Фрактала, где до полудня понаблюдаешь за животными, а к вечеру пойдёшь к морю или к друзьям, а может, захочешь провести время с бабушкой.
– Даже не знала, что ты так хорошо знаешь мой распорядок дня, – признаюсь я удивлённо.
– Это несложно, – наши взгляды встречаются. – Мы же подруги, верно?
Две девчонки, связанные судьбой и общими секретами.
– Конечно, – соглашаюсь я, делаю глубокий вдох и понимаю, что пора возвращаться.
– Если мы подруги, – вдруг говорит Нона, и я замираю, забывая, что собиралась вернуться во Фрактал, – почему сегодня ты решила тосковать в одиночестве?
Хороший вопрос.
Моё молчание затягивается, поэтому Нона говорит:
– Вновь терзаешь себя сомнениями?
Будь на её месте кто-то другой, я бы ни за что не призналась, о чём думала сидя у могилы родителей, а сразу переспросила бы с деланным удивлением: «Какими сомнениями?». Но если я поступлю так с Ноной, она лишь выразительно посмотрит на меня, и станет ясно, что ё в заблуждение девушку не ввести.
– Снова тревожат видения? – Нона проявляет ещё б
– Может быть, поговоришь с бабушкой? – неуверенно предлагает подруга, но я отрицательно качаю головой:
– Знаю, что она ответит: твои родители умерли в священных лучах Солнца. Оно освободило их и сделало частью Вселенной…
– Теперь родители наблюдают за тобой, – прерывает меня Нона и продолжает хорошо известное нам объяснение: – И ты способна почувствовать их присутствие в цветах фацелии и каплях росы по утрам.
Мы долго молчим.
– На что похожа твоя грусть? – спрашивает Нона, и я улыбаюсь: мы всегда играем в эту игру, прежде чем покинуть Аметистовую аллею.
Размышляю несколько секунд.
– Наверное, на бабочек. Они порхают вокруг – даже не касаются тебя, но их так много, что некуда деться.
– Тогда моё сочувствие, как пыльца, – говорит Нона через несколько минут. – Она крохотная, но по воздуху разлетается со скоростью света.
Я вновь невольно улыбаюсь, последний раз окидываю взглядом насыпь, укрытую цветами. Хотела бы пообещать, что буду приходить реже, но обманывать себя глупо.
Мы поднимаемся с древесного ствола, ступаем по протоптанным тропинкам между высокими деревьями с фиолетовыми кронами, босыми ногами чувствуем песок, а иногда и траву, выходим из Аметистовой аллее и сразу направляемся в лесную чащу, что бушует оттенками зелёного и взрывается пением птиц.
