Аккуратненько опускаю ноги на пол, бесшумно стекаю с постели. Шарю глазами по сторонам в поиске, чего бы на себя накинуть. Подмечаю футболку Грановского. О, нет! — Отрицательно мотаю головой. — Так не пойдет. Этот наряд только раздразнит аппетит моего хищника. А я бы хотела сначала чуть больше его узнать, потому что завязывать с начальником свободные половые отношения не намерена. Выйдет боком именно мне. А готов ли он к долгосрочной сердечной связи, я пока не поняла. Может, со стороны я и выгляжу легкомысленной и раскрепощенной, но разбитого сердца боюсь не меньше обычной скромной девочки.
Взглядом нахожу переброшенное через спинку стула бордовое длинное платье, на носочках шмыгаю к нему и тут же ныряю внутрь. А Грановский спит крепко, ему даже льющийся в глаза солнечный свет не мешает.
Уже на выходе с лоджии оборачиваюсь назад, еще раз кидаю восхищенный взгляд на чудесный дизайн помещения. Очень мне идея спальни на балконе нравится. Да и Грановский, видимо, любит проводить тут время, раз здесь так много его личных вещей.
В гостевой комнате на втором этаже принимаю душ, делаю макияж и спускаюсь вниз, на кухню. Кушать хочется до безумия: макароны вчера так и не доела, ну хоть в машине конфетами подкрепилась на славу. Нахожу часы на микроволновке — 12. 23. — Ничего себе мы поспали!
Нагло забираюсь в холодильник. Знаю, что веду себя слишком свободно, но голод не тетка, да и Грановский, думаю, не против поделиться. Удивляюсь наполненным продуктовыми деликатесами полкам. — Подготовился котя на славу! — Улыбаюсь во весь рот. Достаю пачку венских сосисок, яйца, творог со сметаной. Помню, что мой мужчина предпочитает молочные изделия на завтрак. Ставлю на плиту варить кокошки и колбаски, а сама делаю ароматный кофе со сливками.
— Мыш-ка! — слышу громкий вопль. — Где ты? — с балкона выходит заспанный, взъерошенный котяра в одних боксерах. Широко зевает, почесывает затылок. Без малейшего смущения шлепает мне навстречу.
— Привет, — обхватывает сзади руками за талию, чмокает куда-то в макушку. — Колдуешь? — мурлычет мне в шею. А я ловлю себя на мысли, что вот такой, расслабленный и домашний, он мне до безумия нравится.
— Ты на время посмотри, — тычу ложкой в сторону мерцающих циферок, а сама прижимаюсь к его широкой груди. — У тебя никаких планов с утра не было, а то мы проспали до полудня? И твой телефон звонит постоянно в коридоре, — поворачиваюсь к нему лицом. А он отмахивается.
— Подождут, — тянется к моим губам. — Я очень-очень занят, — обхватывает за талию, нагибается.
Требовательно проникает в мой рот, на что я тут же отвечаю взаимностью.
Откладываю куда-то столовый прибор и обнимаю Грановского за шею, плотнее к нему прижимаюсь, хочу чувствовать всего. И то, что на нем нет одежды, только сильней будоражит мое воображение.
Не отпуская губ, он приподнимает меня, сажает попой на столешницу. Руками скользит по ногам, задирая платье вверх. Ох, как же приятно! — Сжимаю коленями его бедра, вдавливаю в себя. Откидываюсь назад, подставляя шею для ласк. Откуда он знает, чего я хочу? Так легко и просто заводит мое естество. Опытный котяра, ничего не скажешь!
А теплые ладони уже на моих ягодицах, платье поднято до талии. Пальцами проникает под кромку трусиков, оглаживает поясницу, попу, снова возвращается к губам, жадно их терзая. А я острыми коготками впиваюсь ему в спину, веду вниз, оставляя на коже красные дорожки. На эти манипуляции он хрипло выдыхает прямо мне в рот.
Тут мое внимание привлекает странный громкий треск. Грановский тоже реагирует, резко поворачивает голову в сторону. В кастрюльке вода выкипела до основания, и куриные яйца стали лопаться одно за другим, сопровождая взрывное шоу ядовитым горелым запахом. С сосисками дело обстоит не лучше: некоторым из них разорвало пузо, вывернув наружу все мясное содержимое.
Герман отстраняется от меня, делает шаг к плите и выключает сенсорные конфорки. А я спрыгиваю со стола, подхватываю плошку с яйцами и заливаю ее холодной водой из-под крана.
Завтрак уже не спасти — это ежу понятно. — Виновато смотрю на Грановского, а тот начинает ржать в голос:
— Насть, когда мы дома, наверное, не стоит огонь разводить, нафиг спалим квартиру! — смешливо морща нос, подходит ближе. — Не расстраивайся, — обнимает меня за плечи, оглядывая место побоища. А я обиженно выпячиваю нижнюю губу. — Может, тогда поедим в кафе? — поглаживает по спине в знак поддержки. — Или… — смотрит на меня с хитрецой в глазах, — лучше в постельку? — многозначительно дергает левой бровью, на что я цокаю языком. Вот же хитрый котяра!
— Я когда ехала к тебе первый раз, видела по дороге пекарню, — перевожу тему, подхватываю высокую чашку с кофе и делаю оттуда глоток. — Там на витрине такие вкусные пирожные стояли и булочки, хочу туда, — на мои слова Грановский реагирует громким показательным вздохом, всем видом демонстрируя, что идея с кроваткой ему нравится больше. Но я, отрицательно мотая головой, протягиваю ему свой стакан с капучино.
