— Но что поделать, такова судьба, — пытается мне улыбнуться, но выходит грустно.
— Карьера спортсмена недолговечна. Я это и раньше знал, поэтому в двадцать три года создал свою компанию, на будущее, — открывает крышечку глиняного горшочка, зачерпывая кашку, отправляет в рот.
А я никак не могу уложить в голове полученную информацию. Как-то не верится, что он знаменитый футболист. Хотя… почему бы нет? Надо на досуге в Интернете пробить, — сканирую его глазами. — Вот меня угораздило: мало того что с генеральным директором встречаюсь, еще и, оказывается, звезду за хвост поймала! — От этих мыслей становится смешно, поэтому губы самопроизвольно разъезжаются в шпагате. А Грановский смотрит на меня непонимающим взглядом, пытается выяснить, что меня развеселило. — Нет, такого не бывает. — Отмахиваюсь от собственных фантазий. — Он или обильно лапшу мне на уши вешает (этот может), или я что-то неправильно поняла. А Самосвалович неторопливо продолжает свой рассказ.
— Я тогда зарабатывал очень хорошо, поэтому, поразмыслив, решил купить недвижимость и вложиться в бизнес. Приехал в Россию, зарегистрировал фирму, арендовал помещение, нанял небольшую группу квалифицированных работников.
И с помощью имеющихся связей начал потихоньку раскручивать компанию, — откидывает волосы назад, пару секунд смотрит в окно на проплывающих мимо кафе людей: — Я практически год жил на две страны. Мотался туда-сюда, — подпирает голову рукой, снова возвращается ко мне. — Но такой бешеный ритм чуть меня не доконал. Я тогда попал в серьезную аварию: просто заснул за рулем, вот оттуда, кстати, начались проблемы с коленом, — а я от любопытства даже про еду забыла, придвигаюсь ближе, внимательно на него смотрю.
— А как в фирме появились Заречный и Полина? И почему они так агрессивно настроены? — вопросов море, даже не знаю, с какого начать. Тут такие скелеты из шкафа вываливаются! А Грановский задумчиво усмехается.
— Так получилось, — продолжает свой монолог, — что Антон после университета тоже решил открыть свое дело. Вложил все, что ему бабка в наследство оставила, и… за год прогорел. Бывает…порой фортуна поворачивается к людям задом, — снова возвращается к еде. Отправляет ложку в рот, а вторую протягивает мне. Я тут же умудряюсь слямзить содержимое. И то, что мы едим одним столовым прибором, меня абсолютно не смущает, наоборот, нравится.
— Полька тогда была на стадии развода и на грани нервного срыва. Муженек ей достался не сахарный: при расставании решил оттяпать часть имущества, а она девочка не бедная, поэтому в суде шли «кровавые бои». Ну и Глеб не отставал от друзей. Молодой специалист — амбиций море — вляпался в незаконное дельце, да так, что чуть лицензию не потерял, — смотрит на вибрирующий телефон, но отвечать на звонок не намерен, просто переворачивает его дисплеем вниз. — После той аварии я решил, что надо кардинально менять жизнь. В общем, я предложил друзьям работать на меня. И, к моему разочарованию, все мне отказали. Настя, ешь, — вставляет вилку мне в руку, а я уши развесила, про все забыла. — Ты худая, как нитка, а я люблю девушек…
— …толстых, — заканчиваю с усмешкой фразу.
— Не совсем. Нормальных, с формами…ай, ну тебя! — отмахивается.
— Еще, еще…расскажи, — засовываю в рот большой кусок торта, показывая, что готова на все, только б сказку не прерывал, — а Грановский усмехается, смотря на мои надутые, как у хомяка, щеки.
— Каждый из них пришел ко мне в свое время, — чайной ложкой отламывает часть моего торта и утаскивает к себе. — Первым был Глеб, — берет салфетку, вытирает красивой формы губы, кидает ее на тарелку. — Я помог ему отмазаться от проблем, свел с нужными людьми, а он в знак благодарности или по другой причине, не знаю, принял мое приглашение, — откидывается назад, разбрасывает руки в стороны, сыто потягивается. — Потом появилась Поля. Заявила, что хочет быть независимой, зарабатывать деньги собственным умом. Я быстро нашел ей применение — у нее отличное экономическое образование, — берет маленькую кофейную чашечку, отпивает, возвращает на белоснежное блюдце.
— Заречный присоединился к нам лишь спустя год, поставил свои условия, на которые я согласился. Когда весь процесс был налажен, я вернулся в Штаты, полностью доверив свое детище друзьям, — смотрю, а кашу и блинчики мой котяра уже умял. Я тоже ускоряю процесс поглощения пищи, ковыряю оба куска торта, но все съесть не могу — слишком уж порции большие.
Чтобы не заставлять мужчину ждать, жестом подзываю официантку, прошу счет. На что Грановский возмущенно цокает языком:
— Только не говори, пожалуйста, что платить сама будешь, — лезет за портмоне, но я тут же его останавливаю.
— Я тебя на свидание пригласила, значит, сегодня я банкую, — хитро подмигивая, подтягиваю к себе сумку, открываю замок.
— Не смей! — выставляя палец вперед, ворчит на меня Грановский — Ты меня в неудобное положение ставишь, унижаешь как мужчину, — а я тут же поднимаю на него глаза, пару секунд гипнотизирую взглядом. Хитро прищурившись, заговорщески шепчу:
