Тяжелый комок застрял в горле и не давал нормально вдохнуть. Всю дорогу до студии, в которую нас пригласили, меня не покидало неприятное предчувствие. Я кожей ощущала слежку. Иначе и не могло быть — нужно же греку знать наверняка, что я не предам его. Сказать по правде, и не собиралась. Только для Ханны разыгрывался весь этот спектакль. На самом же деле, мои намерения напрямую касались Стива. Вот только признаваться в этом матери даже не думала. Хотя она и догадывалась, потому видела меня насквозь. И так было всегда.
Не знаю, хотела ли Ханна справедливости так же, как и я, но то, что именно она созвонилась с одной известной студией популярного в Штатах канала, говорило о многом. Директор канала N, имя которого было почти нарицательным для американского народа, с жадностью ухватился за возможность в пух и прах разнести темную фигуру человека, похитившего абсолютно ни в чем не повинную девушку. Кстати, именно Джесси Лихтер* натравил на нас с матерью прессу, представители которой принялись дежурить под дверью дома круглосуточно. И это было невыносимо. Как только артисты выносят весь этот кошмар? Как не поубивают назойливых журналюг?
В общем, приехав на студию, решительности у меня поубавилось. К тому же зрителей было чересчур много. По телевизору все казалось таким простым и понятным, а тут вдруг огромная площадка, толпа людей и я, вздрагивающая от волнения. Лихтер, немец по происхождению, заметив нас, даже не поднявшись, поманил рукой.
Козел невоспитанный.
Ханна потащила меня за рукав, будто боялась моего непредвиденного побега.
— Это она? — спросил пузатый немец и окинул меня с ног до головы надменным взглядом.
Как будто ты не знаешь, что это именно я! Идиот, сам же шавок своих прислал к нашему дому.
— Да, мистер Лихтер, — кивнула Ханна, видимо, тоже не очень симпатизируя этому придурку самовлюбленному, и даже инстинктивно отступила на шаг назад. — Мы готовы ответить на Ваши вопросы.
Джесси кивнул и махнул рукой в сторону небольшого диванчика, расположенного вне съемочной площадки.
— Подождите там.
И мы ждали до тех пор, пока этого неприятного рыжеватого «красавца» не припудрили и не причесали его жиденькие волосики. Лихтер отличался острым умом и язвительной манерой общения, поэтому, став популярным на всю страну, он начал «борзеть» еще больше, позволяя себе поливать грязью даже весьма влиятельных особ. Однако периодически Джесси ставили на место и пусть не надолго, но он успокаивался. В этот раз Лихтер, пригласив меня в студию, в первую очередь отметил мою отнюдь непривлекательную внешность, на что я мысленно послала его на хуй. К счастью, только мысленно. Далее меня завалили вопросами об условиях содержания. Избивали? Кормили? Насиловали? …И тому подобное.
Спустя сорок минут моего пребывания в этом месте, я всем сердцем пожалела о том, что пошла на это. От рожи Лихтера начало подташнивать, а он все сыпал каверзными и жестокими вопросами, подбираясь к самому главному…
— Итак, — в студии воцарилась тишина.
Я лихорадочно теребила рукав блузки, пытаясь за ярким освещением разглядеть лицо Ханны, которая наблюдала за мной из полумрака, сидя все на том же диванчике.
— Назовите имя того, кто держал Вас в рабстве два месяца, издеваясь и не желая отпускать, — проговорил Джесси с особой интонацией.
Все взгляды устремились на меня, заставив стиснуть зубы, потому что вдруг захотелось закричать о том, какие они все уроды и бессердечные твари. Челюсть прямо свело от этой мерзкой ситуации. Я чувствовала, что Клио уже здесь. Он в Чикаго, он знает обо всем. Он приехал, чтобы выполнить пункт контракта.
Встреча в студии канала N была назначена за неделю до самого события, а это значит, что Кавьяру давно доложили о моих намерениях. Только вот один нюанс ему был неизвестен — называть его имя на весь свет я не собиралась.
— Стивен Тейлор имеет прямое отношение к моему похищению, — пробормотала так тихо, что немец недовольно цокнул.
Прочистила горло, кашлянув, и повторила увереннее:
— Стивен Тейлор, мой отчим, занимается поставкой несовершеннолетних девочек в Африку. Причем многие из них, оказывая сопротивление, погибают. Этот документ, — положила на стол перед Лихтером ксерокопию отчета Стива, — доказывает виновность Тейлора.
Гробовая тишина.
Я решительно встала.
— Мне больше нечего добавить, — направилась к выходу, не обращая внимания на шквал аплодисментов, возгласы возмущенного Джесси и окликающую меня Ханну.
Мне нужен воздух. Мне жизненно необходимо уйти отсюда, снять эти неудобные ботинки на каблуках, остудить морозным ветром пылающие щеки. Все! С меня хватит! Я устала зависеть от Кавьяра. И устала бояться расправы. Пусть делает со мной, что хочет, но бегать от него я точно не буду.
Поймав такси, запрыгнула в салон, дверца слева распахнулась, и рядом плюхнулась Ханна. То, что она была растерянна, это мягко сказано. Перекошенное ужасом лицо мамы заставило меня содрогнуться. По глазам Ханны стало ясно, что она пришла к определенным выводам, и они мало ее радовали.
— Ты любишь его? — прозвучало риторически, но меня прямо подбросило на сиденье.
— Мама…
