Голос Марио звучал так успокаивающе, а мне было настолько насрать на его сочувствие, что вырвался смешок. И хохотала я даже тогда, когда доктор вел меня по коридору второго этажа.
И даже тогда, когда из кабинета выглянул Кавьяр, я смеялась громко и хрипло. И, могла бы поклясться, что на долю секунды его непроницаемая рожа выдала истинные чувства.
Только не знаю, какие именно. То ли страх (в чем сильно сомневаюсь), то ли жалость. В любом случае, мое сознание, одурманенное наркотиком, легко могло выдать желаемое за действительное. Так что…
Вряд ли Кавьяр способен на какие-либо чувства. Кроме низменных потребностей в нем ничего нет. Пустота, которая позволяет делать все, что он захочет…
Мне страшно. Мне так страшно.
========== Глава 7 ==========
I stand in the distance
I watch from afar
Should I offer some assistance
Should it matter who you are
Я стою в стороне,
Я смотрю издалека.
Должен ли я предложить тебе помощь?
Должно ли меня волновать, кто ты?
Hurts ©
Я не могла его видеть. После всего, что Кавьяр сделал, меня просто колотило от одного его голоса. Даже удивительно, как это я умом не тронулась. Похоже, моя психика так устроена, что позволяет блокировать негативные воспоминания, тем самым защищая от сумасшествия.
Передвигалась я с трудом, поэтому со мной много времени проводил Марио, но и с ним говорить не хотелось.
Он злился, потому что я молчала, и не раз вспоминал слова, сказанные мне перед побегом. Док предупреждал, а я вот такая дура, не послушала его.
Ой, плевать. Ничего уже не изменишь. Грек развлекся по полной программе, устроив мне эти приключения. Надо же, как все сложилось. Сам спровоцировал и сам наказал. Урод. Невыносимо было даже думать о нем…
— Клио приходил? — поинтересовался Марио, когда заглянул ко мне для осмотра.
— Нет, — бросила я через плечо, сидя на кровати спиной к двери.
Смотрела в окно.
— Как самочувствие? — устроился док рядом, осторожно потягивая меня за рукав. — Ребра все еще болят?
— Нет, и нечего со мной возиться. Заживет.
— Не закрывайся, Летти, — голос такой успокаивающий, что зевать захотелось. — Это неправильно. Твоя позиция по-детски смешная. Пора уже просто принять все это и смириться.
Я буквально отшатнулась от испанца и, осторожно встав с кровати, поплелась в ванную.
Единственное место, где никто не помешает.
Боже, в кого я превратилась? Жалкое существо с синяками и ссадинами. Потухший взгляд и полное безразличие ко всему. Где слезы? Почему их нет? Нужно ведь поплакать. Иначе не справиться с этим ужасом.
Я в чужой стране. За окном город, люди идут по своим делам, а я стою здесь, в ванной, и пытаюсь обмануть себя, убедить, что все хорошо.
Ни хрена не хорошо. Как мне достучаться до этих людей? Они считают меня виновной в побеге, но при этом абсолютно не допускают мысли, что рабство — это противозаконно. Что не так с жителями этого особняка? Как они могут с такой ужасающей легкостью ломать жизни?
Господи, ты ведь слышишь меня? Пожалуйста, скажи, сколько мне еще жить в этом кошмаре? Когда я уже проснусь? ..
Впервые за долгие годы я молилась. По-настоящему, горячим шепотом. Последний раз это было, когда Ханна все не приезжала за мной. И ведь приехала, наконец. Я верила тогда, что Бог меня услышал. Может, и сейчас поможет?
Но ненавистный голос, донесшийся из комнаты, вернул меня в реальность. Вот оно — исчадие ада. Даже в мои молитвы проникает бесцеремонно и нагло.
Тихонько присела на пол и даже как будто спряталась под раковиной. Инстинкт самосохранения говорил об опасности. И эта опасность незамедлительно постучала в дверь ванной.
— Летти, все в порядке? — неожиданно от Кавьяра.
— С чего вдруг интересуешься? — мой ответ прозвучал не грозно, а, скорее, испуганно.
— Не хотелось бы обнаружить бездыханный труп в своем доме. Как мне с этим жить потом?
Не сразу сообразила, что это юмор такой кавьяровский. Промолчала, все же не решаясь открыть.
— Долго мне здесь стоять? Тебя Марио ждет.
— Пусть уходит. Осмотр окончен.
Громкий стук в дверь вогнал меня в ступор. Кулаком, наверное, врезал.
— Открой немедленно! — кажется, грек начинал злиться.
— А ты меня сразу по стенке размажешь… — пробормотала себе под нос и встала.
Поплелась к двери, словно на плаху. Когда открыла, Кавьяр окинул меня быстрым взглядом и отошел в сторону, уступая дорогу.
— Не смей перечить Марио, поняла? — произнес Клио так, будто я обидела его смертельно. — Прошло две недели, а ты по-прежнему выглядишь как героиня фильма ужасов.
Так и рвалось с языка грязное ругательство, адресованное греку, но я благоразумно сдержалась.
— Летти, — вздохнул Кавьяр, качая головой. — Не демонстрируй мне свою ненависть. Что за лицо? Все эмоции наружу.
— Когда этих эмоций так много, просто невозможно сдержаться, — все же выдавила, опасаясь, как бы не отхватить от «господина».
Но он, видимо, был в хорошем настроении. Только хмыкнул и посмотрел на доктора.
— Закончишь здесь, зайди ко мне. — И вышел за дверь, оставив после себя легкий запах мужского парфюма.
