— Ты ведь солгал насчет Робби, — заключила я, боясь поднять глаза, и угрюмое молчание Кавьяра вселило в меня крошечную надежду.
Он ушел, громко хлопнув дверью. Я выдохнула с облегчением. Значит, оказалась права, и англичанин скрылся. Только бы это было так. Тогда я на верном пути.
И еще очень радовало то, что на этот раз грек меня не ударил. Вот уж действительно хороший результат беседы.
Но пострадать все же пришлось, когда после обеда появился Марио и принялся меня осматривать. Ощупал шрам на животе, надавил на синяки и ссадины, как будто нарочно. А я материлась и кричала, уткнувшись лицом в подушку.
— Прекращай, — приказал доктор, но как-то совсем не властно. — Я уже давно тебя не трогаю, а ты все орешь.
Оторвалась от подушки и прислушалась. Действительно, не трогает. Вот только после его нажатий все так ноет и пульсирует, что хочется в ответ огреть.
— Одевайся, — Марио принялся складывать свои инструменты в неизменный чемоданчик. — Хочу поговорить.
Я закатила глаза, натягивая свитер, и тяжело вздохнула.
Сейчас начнет мозги прочищать.
— Что ты чувствуешь к своему хозяину? — не удивил доктор.
— Слушай, Мар, — позволила я себе фамильярность. — Ты, видимо, слеплен с ним из одного теста. Иначе как объяснить такие странные вопросы?
— Мне повезло, — отчеканил док, и я не совсем поняла, что он имел в виду. — Хавьер не признался хозяину в том, что я разозлился по поводу твоего наказания. Я ведь животным его назвал. Но поверь, охранник будет держать меня на прицеле. Любая ошибка приведет к плачевным последствиям. Как считаешь, похож я на Клио?
Недовольно цокнула и отвернулась.
— Не нужно строить из себя бедную овцу. Я не пожалею. В этом доме нет ни одного человека, который мог бы завоевать мое доверие.
— А никто этого и не добивается, — развел руками Марио. — Послушай, не глупи, а? Очень прошу. Жаль мне тебя. Загубишь свою жизнь и все. Вдруг ты быстро надоешь Кавьяру, и он…
Странно как-то доктор замолчал и неожиданно. Понял, наверное, что лишнего сболтнул. Побледнел и, захватив чемоданчик, к двери пошел. Но все же обернулся и шепотом добавил:
— Не перечь ему. Он отвратителен в гневе.
Будто я не знаю.
— Марио, — отозвалась, тоже понизив голос. — Неужто Кавьяр поймал Робби и вот так просто отпустил?
— Робби? — нахмурил лоб мужчина, вспоминая, о ком я говорю. — А, тот британец?
Я энергично закивала головой.
— Нет, это не правда, — пожал плечами доктор. — Клио и не искал его. Узнал о парне уже тогда, когда в деревню приехал. Это манипуляция, Летти.
Боже мой, такого облегчения, смешанного с невообразимой радостью, я не чувствовала давно. Надо же, хоть в этом Марио пригодился.
Не успел док за дверью скрыться, как через несколько минут вновь вернулся и сказал:
— Тебя просят пройти в кабинет.
Восторг улетучился. Надеюсь, Кавьяр не захочет лицезреть меня обнаженной или еще чего похуже?
Осторожно выглянула в коридор и увидела удаляющегося дока. Он притормозил у одной из дверей и, оглянувшись, указал мне именно на нее.
Марио скрылся за углом, а я поплелась в кабинет, за приоткрытой дверью которого раздавался голос грека. Остановилась и наглейшим образом начала подслушивать. Разговор шел опять о бизнесе, только на этот раз, похоже, имелись в виду легальные дела Кавьяра. Он выглядел немного раздраженным и властным голосом «прессовал» невидимого собеседника:
— Все кончено, Стивен, — сказал грек уже более спокойно. — Ты не должен был меня предавать. Теперь мы в расчете, и не пытайся что-либо предпринимать. Плохо для тебя закончится… Нет… Ты меня услышал… Разговор окончен.
И беседа действительно прервалась.
— Сукин сын, — выругался грек, и я тихонько поскреблась в дверь.
Он обернулся, а я сразу выбрала более безопасное место — у стены.
Кавьяр потер подбородок, словно размышляя, как со мной поступить и наконец-то вымолвил:
— Что сказал Марио?
Черт, кажется, я побледнела.
— О… о чем ты? — чуть выдавила из себя.
Грек недоуменно покачал головой.
— О твоем самочувствии, конечно. Или ты что-то другое имела в виду?
Когда он вот так смотрел, у меня поджилки тряслись.
— Нет, — слишком поспешно ответила я и отпрянула к двери, когда Кавьяр сделал шаг в мою сторону.
— Успокойся, — попросил он, хмурясь.
Да, именно попросил. Необычно для него.
— С самочувствием порядок, — пролепетала и тут же осеклась.
А что, если он примет это во внимание и сразу же потребует ублажить его?
Судорожно сглотнула, но взглянув на грека, сообразила, что он все по моему лицу понял.
— Расслабься. Твои услуги пока не понадобятся, — усмехнулся он, расстегивая верхнюю пуговицу белоснежной рубашки. — Не за этим позвал. Присядь.
Я почти бесшумно приблизилась к небольшому кожаному диванчику и присела на самый краешек. Не смогу расслабиться, даже если Кавьяр к ногам падет или на коленях ползать начнет. Все равно никогда ему уже не поверю и бояться таких, как он, всю жизнь буду…
Боже, рассуждаю так, будто освобожусь от его гнета и сбегу когда-нибудь. Напрасные надежды…
