Потрясающе устроен человеческий мозг. Зрительная картинка не так болезненно воспринимается, а вот обоняние играет с нами злую шутку. Стоит лишь малейшему запаху врезаться в память вместе с неприятными событиями, как, столкнувшись с ним вновь, начинаешь бессознательно сжиматься и колотиться от страха. Я это к чему? А к тому, что запах этот хозяйский я запомнила на всю оставшуюся жизнь. И после ухода Марио пошлепала обратно в ванную с намерением принять душ, чтобы смыть с себя парфюм Кавьяра.
Долгой и мучительной была эта процедура, но у меня получилось и, завершив ее, я наконец подошла к зеркалу. Провела ладонью по запотевшей гладкой поверхности и невольно отшатнулась.
Как можно за несколько недель превратить меня в такое чудовище? И так красотой никогда не блистала, а теперь уж тем более. Бордовый синяк на бедре, в районе ребер нечто зеленовато-желтое. Когда только успела получить этот ушиб? Ободранные колени и руки ничем не лучше; на лбу ссадина. Однако в целом почти все синяки сошли.
Я нервно вздрогнула, когда в комнате хлопнула дверь.
— Летти? — Конечно, это Кавьяр.
Кто же еще может портить мне жизнь с завидной регулярностью? Только вот выходить совсем не хотелось. Марио-то ушел.
Плохо стало от одной мысли, что придется остаться с греком наедине.
— Опять за свое? — Кавьяр приблизился к двери в ванную. — Выходи.
Дрожащими пальцами застегнула пуговицы на кофточке, успев натянуть одежду с невероятной для такого состояния скоростью, и повернула ключ в замке.
Клио открыл дверь.
— Это я заберу, — сунул ключ в карман брюк, лишив меня единственного места, где я могла уединиться. — От меня ты не должна прятаться.
Войти в комнату не решалась — грек стоял в дверном проеме. Он видел и понимал, почему я приросла к месту. Молчал и рассматривал меня. А я — сквозь него и глаз не поднимала. Просто уперлась взглядом в его грудь и не шевелилась.
Стать бы хамелеоном и слиться со стеной. Только Кавьяра такой вариант явно не устраивал. Он протянул руку, — может, коснуться ссадины на лбу хотел, — и я шарахнулась в сторону, напрочь забыв об ушибленных ребрах.
Взвыла и, стиснув зубы, сползла на пол.
Долго грек не приближался, пока я пыталась отдышаться, прижавшись спиной к стене. Успокоилась и, подтянув ноги к груди, уткнулась лицом в колени.
— Уходи, пожалуйста, — почти взмолилась я. — Видеть тебя не могу…
Судорожный вздох Кавьяра. Конечно, он не ушел. Как же, хозяин ведь.
Я слышала, как Клио уселся рядом, и через мгновение почувствовала его неожиданно теплую ладонь на своем плече. Опять не удержалась и вздрогнула.
— Перестань, тебе не нужно меня бояться. Просто смирись, — заговорил грек ровным уверенным тоном. — Всего этого не случилось бы, не соверши ты такую глупость. Могла ведь и догадаться о том, что все подстроено. Это же было так очевидно. О чем ты думала?
Я подняла голову и посмотрела в стену прямо перед собой.
— О чем может думать человек, насильно лишенный свободы? — и перевела взгляд на лицо грека. Нагло, в глаза. — В любом случае, я попыталась бы сделать это. Неужели это не ясно?
Кавьяр взглядом буравил в ответ и наконец, немного придвинувшись, процедил сквозь стиснутые зубы:
— Не смей смотреть в глаза своему господину.
Честное слово, струсила. Пришлось отвернуться. Не хотелось получать по мордашке. И так немало досталось.
Надо признать, смелости поубавилось. Очень даже поубавилось. Мыслей бунтарских больше не возникало, и от этого становилось еще хуже. С таким настроем не найдешь выхода из этой паршивой ситуации.
Я мяла холодными пальцами рукав кофты и молчала, мечтая, чтобы Кавьяр поскорее убрался. Его присутствие невыносимо тяготило. Осторожно отодвинулась, но ладонь на плече удержала меня на месте.
Вот ублюдок, не даст даже в депрессию погрузиться.
— Расскажи мне о том парне… Роберт, верно? — озадачил меня «господин».
Я насторожилась. Сама не знаю, почему.
— А что рассказывать? — тихонько так поинтересовалась.
— Куда он направлялся?
— Ты же знаешь, куда.
Мой ответ греку пришелся не по душе, но он не стал продолжать эту странную беседу и поднялся.
— Летти, не вынуждай меня больше применять то наказание. Это была крайняя мера. Но повторять это мне бы не хотелось.
— Может быть странно, но я подумала, что тебе понравилось…
— Замолчи, — ледяным тоном произнес и даже голоса не повысил.
Невольно сжалась.
Кавьяр ушел в комнату. Я следом, и снова на пол уселась — какая-то неожиданная привычка, собачья как будто.
— Я не наказываю невиновных…
— Ты же сам все подстроил! — не удержалась от крика и вскочила.
Боль снова пронзила грудную клетку, но я постаралась это игнорировать.
— Верно, — кивнул Клио и посмотрел так, будто впервые увидел. — Просто проверил тебя. Поблагодарила бы за то, что я вовремя подоспел. Могла бы попасть в гарем к настоящему уроду. Я не стал бы тебя выкупать. И уже там ты бы канула в лету.
— А, значит, ты ангел… — пробормотала тихо и вновь опустилась на пол.
Кавьяр презрительно прищурился.
— Для пострадавшей ты слишком бодрая, — проговорил он медленно. — И по-прежнему дерзишь.
Грек направился к двери.
