— Что ж, — кивнул бандит, видимо, все поняв по моему лицу. — Так-то лучше. Мое дело малое: рассказать о „Черном кресте“, отвезти обратно в город и ждать новостей…
В город? А мы где?
— Эта организация, которая имеет огромную власть, я бы сказал — во всем мире, но есть страны, которым, мягко говоря, насрать на представителей „Креста“. Таких государств мало, но они держатся и по-прежнему не сдают позиций. Одна из этих стран-бунтарей Россия. Ты наверняка слышала, что русские девушки очень высоко ценятся у покупателей „живого товара“. Как бы там ни было, правительство неплохо справляется с проблемой работорговли. Однако есть одно огромное „но“. Женщины сами, невзирая на предупреждения, толпами несутся на отдых в потенциально опасные места. „Черный крест“ не упускает своих возможностей и пополняет ряды секс-рабынь с завидной регулярностью…
— Так это просто организация? Что в ней такого страшного?
— Оттуда не выбраться… По крайней мере, нужно многое отдать, чтобы вытащить человека из „Креста“. Там правят балом не простые смертные, а самые серьезные, богатейшие люди, — „ястреб“ даже вспотел, рассказывая мне об этой загадочной организации. Как будто до смерти испугался, опасаясь стать одним из заложников „Черного креста“. — Мало тех, кто вернулся к своим родным… Короче, это тебе не страшилка на ночь, а пища для размышления. Твой Кавьяр…
— Он не мой…
— …вытворяет жуткие вещи с бабами, попавшими в его лапы. И самое паршивое, что он один из „крестовых“. Это мы так называем… Добудь информацию. Мой хозяин ждет. Не тяни с этим, пока Кавьяр не усугубил ситуацию.
Моя голова раскалывалась надвое от количества новостей. Что ж там такое творится в этом „Черном кресте“? Чем грек занимается? И кто в этой истории прав, а кто виноват? Вдруг Кавьяр, напротив, пытается им воздух перекрыть, и поэтому они взъелись? Что-то я ни черта не понимаю. Да и не хочу, если честно. Соваться в разборки влиятельных людей ну вообще мне не уперлось.
— Давай, ты меня освободишь, — предложила я решительно. — И отвезешь домой… Эээ… В особняк…
Твою мать, домой? Зашибись, дожилась.
— Хм. А всего-то пару недель прошло. Уже привыкла, — скривился бандит, отстегивая наручники. — Проваливай. Мои напарники тебя отвезут.
Пошла к двери быстрее, чем следовало, поэтому начала спотыкаться — ноги-то затекли.
— Летти, — окликнул мужик. — Имей в виду, если через неделю от тебя не услышу ни звука, мы увидимся вновь. Только настроение мое будет уже очень-очень плохим.
— Мне что, записку прислать? — съязвила я. — Или по проводам…
— Вариант с запиской вполне подойдет, — полное отсутствие юмора. — Оставишь ее у ворот. Там растет розовый куст, вот под ним и спрячь послание.
Похоже, реально весь мир сошел с ума. Игры на выживание с цепями и письмами. Полная задница.
— Пожалуй, я бы лучше осталась здесь, — пробормотала себе под нос и вышла, — чем встретилась с разъяренным Кавьяром.
А место, в котором меня держали, в самом деле, оказалось за городом. Сплошная пустошь. Далеко же меня занесло. Весь обратный путь я мечтала, о том, что вот-вот на машину нападут бандиты, убьют этих двоих головорезов с одинаковыми прическами и квадратными рожами и увезут меня в Чикаго.
А потом мою многострадальную персону покажут по телевизору, и я буду плакать, рассказывая, как ужасен Клио Кавьяр.
Черт подери, никогда не смогла бы сделать ничего подобного. Просто ненавижу публичность и жалость. Не потому, что считаю себя не такой, как все, а, напротив, я — серая масса, которая не нуждается в сострадании. В мире есть люди более несчастные, чем мне подобные. Как раз им не помешал бы кусочек гуманности. Вот только на словах мы все такие справедливые и понимающие, а как коснется помочь кому, нас уже словно ветром сдуло.
Бесит. Не показная сострадательность и не напускная жалость, а трусость бесит. Неужто нельзя просто не чесать языками, просто заткнуться и не делать вид, что нам не все равно. Все равно ведь. Наплевать на чужое горе — „у нас своих проблем по горло“. Конечно, вот тогда не стоит лезть к другим в душу. Пусть себе останутся в одиночестве и без поддержки, зато лгать в лицо никто не будет и притворяться не придется, что ты крайне
благодарен за фальшивую помощь.
Пока меня несло по просторам моего ошалевшего мозга, машина затормозила у той самой мечети, что располагалась рядом с особняком.
— Проваливай, — бросил через плечо один из „близнецов“ (болезнь какая-то, давать прозвища!), и мне пришлось выпрыгнуть из автомобиля.
Бандиты умчались прочь, а я поплелась к воротам особняка, чувствуя себя собачкой, вернувшейся домой. Только в отличие от благодарного животного, радости я не испытывала и хвостиком не виляла. Наоборот, хотелось открыть калитку ударом ноги.
Но не получилось, потому что стоило мне только приблизиться, как щелкнул замок, и кто-то сильный и злой втащил меня во двор.
Ну, конечно, камера видеонаблюдения, как я могла забыть? Глупой такой была, когда тот побег совершала. Не догадалась даже, что весь день за мной следили. Теперь-то я все понимала.
