— Готово, — вышла из комнаты, и служанка молча повела меня к греку.
Красивой была спальня Клио или нет, разобраться так и не смогла, потому что, оказавшись в его логове, внезапно оробела и осталась стоять у двери. Служанка неодобрительно покачала головой и вышла, но перед этим поклонилась Кавьяру.
Ну и воспитание у него. Даже не поднялся с кровати. Как лежал обнаженный, едва прикрывшись простыней, так и не пошевелился.
— У меня есть для тебя подарок, Летти, — вкрадчивый голос в полумраке комнаты подействовал безотказно, и я уже не сомневалась, что ночь будет бесконечно длинной.
Боясь встретиться с греком взглядом, топталась на месте, не решаясь подойти.
— Я жду, — Кавьяр перевернулся на бок и, подперев голову рукой, похлопал ладонью по кровати. — Садись.
Медленно приблизилась, словно опасаясь перемен в настроении Клио, что было вполне естественно. Постоянно в крайности впадает — это я уже выяснила. Но что задумал грек на этот раз, было не ясно. Оставалось лишь ждать продолжения.
— Не спросишь, что за подарок? — притворное удивление.
Я передернула плечами, мол, мне все равно, и осторожно присела на краешек кровати.
— Ладно, — кивнул Кавьяр, поднимаясь. — Твоя кислая мина скоро начнет вызывать у меня аллергию. Вечно все портишь.
Отвернулась, чтобы не смотреть на голого грека.
Хотя, что я там не видела? Он уже не раз обнажался.
Пошарив рукой в верхнем ящике тумбочки, Клио принял прежнее положение и положил передо мной три вещи: что-то вроде металлических прищепок, соединенных цепочкой, странную стеклянную штуку, продолговатую с бугристой поверхностью, ремешок на защелке и со встроенной по центру прямоугольной пластиной, размером с сантиметр, не больше. Первое и последнее мне еще было понятно (вероятно, прищепками что-нибудь зажмет), а ремешок этот — типа часы, но вот со стеклянной фигней возникли сложности. Однако не сомневалась нисколько, что назначение ее мне не понравится.
Так и случилось, когда грек, заметив мой растерянный взгляд, принялся пояснять:
— Это удержит тебя от побега, — и надел на мое запястье странный браслет. — Сюда встроен датчик слежения. Конечно, снять его проще простого. Но ты ведь не решишься, правда?
Прожег взглядом.
Ух… Выродок… Ненавижу тебя. Думала, хотя бы что-то человеческое в тебе есть, но нет, ошиблась.
— Вот это для твоих миленьких сосков. — Ужасно ошиблась: ты, Кавьяр, настоящее дерьмо. — Зажимы… Раздевайся.
— Ай! — вскрикнула, когда, стянув одежду, оказалась в цепких лапах Клио.
Грек, использовав эти самые зажимы по назначению, немного потянул за цепочку.
— Больно, придурок!
Пощечина. Опять началось. Все то же самое и по кругу.
— А это мой сюрприз, — недобрым огнем заблестели глаза Клио, и он приказал: — На живот!
От страха поджилки затряслись, ведь до меня дошло, что Кавьяр собирался делать с этой стеклянной штукой.
— Как тут наша попа? — пробормотал Клио мне на ухо и медленно сполз вниз.
Вздрогнула от холодного прикосновения стекла к коже. Кавьяр ненадолго отодвинулся, но только для того, чтобы взять смазку, стоящую на тумбочке.
— В коленно-локтевую, живо!
От ужаса не могла двигаться, поэтому грек, недовольно вздохнув, поставил меня так, как ему нужно было и, используя смазку, принялся растирать ее плавными движениями по моему заду.
То, что я заплакала, стало неожиданностью как для меня, так и для Кавьяра.
— Да ладно тебе, Летти, — проворчал грек недовольно. — Не будь дурой, столько удовольствия испытаешь, что и не снилось. Как можно от этого отказываться?.. Слышишь меня?..
Прилег рядом, так и не позволив сменить позу, и заглянул в лицо.
— Все равно сделаю так, как мне хочется, понимаешь, — сказал Клио спокойно. — Утри сопли, не порти картину. Грубым не буду, обещаю. Не сегодня, по крайней мере. Без тебя знаю, что ты в смерти Ясмина не виновата. Так что это не наказание. Просто секс… Ну же, Летти, давай, успокойся.
Продолжая тихонько скулить, я покачала головой.
— Как будто… Как будто не ясно… Кавьяр… Ты мне противен, сука… — выговорила все-таки.
Невозмутимое выражение лица Клио резко сменилось мрачным. Он холодно улыбнулся, но жалеть о сказанном я не собиралась. Считала, что должна была показать все, что чувствую. В конце концов, я живой человек, и мне бывает больно. А еще страшно… И домой очень хочется… Но в этом, конечно, нельзя признаваться.
Грек встал и больше не пытался меня успокоить, просто принялся за дело.
Однако обещание сдержал: был осторожен, возможно, лишь немного напряжен и даже внимателен.
Действия его вызывали во мне смешанные чувства. Вроде и хорошо было, но как-то странно и… не по-людски все это… Пусть и стонала от удовольствия — не сдержаться было — но все же ненавидела… Всей душой Кавьяра ненавидела.
Жгучее чувство стыда отошло на задний план и вовсе исчезло даже тогда, когда Клио вставил мне в анус стеклянную штуку и при этом, наклонившись, за цепочку потянул. А дальше… Ох…
И боль не была такой уж неприятной, как ожидалось, и Клио умелыми движениями подводил меня к оргазму. А сам не скрывал своего порочного наслаждения и, вероятнее всего, муками совести не страдал…
