Когда я был еще маленьким, в нашем поместье тоже имелся яблоневый сад. Мы жили в небольшом городке неподалеку от Бирмингема. У реки Эйвон, до которой всего несколько минут ходьбы. Родовое поместье принадлежало моей бабушке. Я любил тот сад — через него можно было сбежать наружу. Когда мать ругалась с бабушкой, я пользовался моментом и уходил, сидел на берегу реки и думал, почему отца нет с нами. Бабка постоянно корила маму, доводя ее до слез, называла меня маленьким ублюдком-макаронником. Потому что мой отец, которого я никогда не знал, проживал в Италии и, судя по ее словам, ничего хорошего собой не представлял. А вот бабка являлась знакомой самой королевы Елизаветы и имела аристократические крови.
Я рос изгоем и мечтал когда-нибудь отыскать настоящего отца. Думаю, он даже не знал о моем рождении — мама уехала от него еще будучи беременной, потом вышла замуж за другого человека, но брак быстро распался. Когда я играл с машинками и пистолетами, она часто поговаривала, что я весь в своего папочку. Тогда я и решил, что мой отец был военным, и даже хотел на него походить: занялся вольной борьбой, а потом и стрельбой. Но это случилось чуть позже, когда мама окончательно поссорилась с бабушкой, забрала меня и переехала в Лондон.
Нам пришлось перебиваться — с деньгами стало туговато. Лишь когда мне исполнилось пятнадцать, мама смогла открыть свой салон и поправить финансовое положение, а меня уговорила поступить в штабной военный колледж, который я закончил с отличием. Ушел в армию. Потом служил наемником по контракту. Но вскоре встретил одного человека, и он круто изменил мою судьбу. С тех пор моя жизнь больше напоминает гонки на виражах, и я не знаю, куда занесет меня завтра…
Но русской девчонке вовсе не обязательно все это знать. Совсем скоро мы расстанемся, и будет лучше, если она не успеет ко мне привязаться.
Я вдруг очнулся. Развернулся, и мы с Мариной встретились взглядами. Она прищурилась и молча изучала меня. Я встряхнулся и кивнул, приглашая идти дальше.
Мы гуляли около часа. Разговаривали ни о чем, обсуждали сад и облака. Кажется, впервые за последние годы я смог позволить себе ни о чем не думать. С Мариной было как-то спокойно. Хорошо. Ненадолго меня даже перестали терзать мысли о сексе, хотя когда я сегодня возвращался домой, хотелось ворваться в спальню девчонки, поставить ее раком и повторить вчерашнее занятие.
Марина тоже слегка расслабилась. Оказывается, у нее шикарная улыбка. Девушка будто вся светилась, когда улыбалась естественно, и я чувствовал исходящее от нее тепло. Чистая. Невинная. До вчерашней ночи. Надо же, хранила себя для какого-то мудака, который ее бросил. И она ни с кем, кроме меня, не спала.
От заигравшего во мне чувства собственности закололо в груди. Я притянул к себе девушку, обнял за талию и поцеловал в губы. Думал, сейчас она вырвется, убежит или накричит, что я озабоченный подонок, который купил ее для забавы. Но неожиданно она робко обняла мою шею, зарывшись пальцами в волосы. Я вздрогнул и проник языком глубже, подчиняя сладкий ротик. От ее невинных прикосновений голова шла кругом. Аромат пьянил похлеще выдержанного виски.
Еще немного — у меня окончательно сорвет крышу, и я трахну ее прямо здесь, на свежем воздухе, подстелив под девчонку куртку. Нужно идти домой, пока я не наделал глупостей. Созвониться с Максом и доложить о том, что случилось вчера. Сказать, что у нас больше нет времени, обсудить новый план. Возможно, он пришлет сюда еще людей.
Вскоре мы вернулись в дом. Я хотел было попросить Неду приготовить на ланч что-нибудь особенное. Но она появилась на кухне в ужасном состоянии: щеки покраснели, глаза слезились. Сразу стало ясно — она не здорова. Пришлось отправить женщину домой.
Я с сожалением понял, что на обед придется ограничиться какими-нибудь бутербродами. Даже вытащил из шкафа хлеб, приготовившись порезать его, как вдруг рядом возникла Марина.
— Что ты делаешь? Где Неда?
— Приболела, пришлось отпустить ее. Есть пищу с бациллами как-то не сильно хочется, — раздраженно ответил я. — Так что сегодня на обед сэндвичи. Да и на ужин, видимо, тоже.
— Я могу приготовить что-нибудь, — немного подумав, сказала она.
Я отложил в сторону нож и оперся руками в столешницу.
— А умеешь?
Я искренне удивился. Совсем позабыл, что еще недавно у Марины была самая обычная жизнь. Не мудрено, что чему-то она да обучена. Тем более, устои в России немного отличаются от большинства стран Европы. Как слышал от коллег, там считается постыдным, если женщина не в состоянии приготовить суп или не умеет нож в руках держать. А еще обязана содержать дом в чистоте и уюте, в то время как американка или англичанка просто воспользуется услугами клининговой компании.
— Шутишь? Я же замуж собиралась! — воскликнула она. Подошла и пихнула меня в бок, отталкивая от разделочной доски. — В морозильной камере должно быть какое-нибудь мясо. Посмотри.
