— Лет до пяти я, естественно, ничего не помню. Наверное, как и у всех — домашние застолья, барбекю, поездки в парки аттракционов. А вот после, когда от мамы ушел ее муж, праздновать уже никто и не желал. Кроме меня. Мама все так же пекла домашние торты, накрывала столы, зазывала в дом моих школьных друзей, которых было достаточно. — Винс сложил руки на животе и отвернулся от меня, будто бы вспоминая. Затем вдруг засмеялся. — А однажды я и мой друг Лиам решили подшутить над соседкой. Очень хмурая и вечно недовольная тетка была. Мы поймали ее собаку и увели к себе в дом, а на крыльцо подбросили записку о выкупе пирожными. Конечно же, она догадалась, кто виновник. Я потом еще неделю под домашним арестом просидел.
— У меня не случалось подобного. Но временами и мы шутили над людьми. Например, звонили со стационарного телефона на различные городские номера, что находили в телефонной книге. Представлялись какой-нибудь компанией, забалтывали людей, а потом просили нажимать кнопки. Ой, сколько смеху-то было! Или звонили в квартиры и убегали.
Теперь уже смеялись мы оба. Надо же, разные страны, разные менталитеты, а дети всюду одни и те же. Мелкие пакостники, достающие хмурых взрослых.
— Помню, моя бабушка как-то уехала на курорт отдыхать, а дом остался без присмотра. Точнее, как без присмотра... Под сигнализацией. Но я умел ее отключать. Да, у меня уже тогда были разные таланты. Бабушка меня туда не пускала, оберегая свое имущество от взбалмошного подростка с играющими гормонами. В общем, мы устроили вечеринку в ее доме. Да такую, что потом двое суток прибираться пришлось. Но не помогло — разбитую посуду из раритетного сервиза вернусь не удалось, хотя я, честно, пытался ее склеить.
— Как бабушка тебя не убила? — воскликнула я.
— Даже если и попыталась бы, не догнала. Я к тому времени уже готовился поступать в военное училище и занимался легкой атлетикой.
— А маме она не позвонила?
— Они уже не общались тогда. Так что бабушка не смогла переступить через свои принципы ради того, чтобы пожаловаться на нерадивого внучка. — Он снова пожал плечами и повернулся ко мне. Положил ладонь на колено, слегка поглаживая его, а взгляд зеленых глаз устремился прямо мне в душу.
— В моей семье все не так. Мы, конечно, были совсем не богаты. В то время как ровесницы щеголяли по улицам города в модных шмотках, а в руках держали новые модели телефонов, я сидела где-нибудь на лавочке в парке с плеером в старых обносках. Но, знаешь, меня это не волновало. Я была просто счастлива, что мама с папой здоровы. Сейчас я даже не знаю, как они. Я сказала, что улетаю в Македонию работать, но они ждали звонка. Боюсь даже представить, что с ними теперь. Обратятся ли они в полицию или нет.
— Уверен, все будет хорошо, — тихо ответил Винс, поглаживая меня по голове, как маленького ребенка.
Неужели он отпустит? Или просто успокаивает? Лучшим подарком на День рождения для меня стала бы свобода.
— Как бы мне хотелось в это верить, — вздохнула я и повернулась, чтобы еще раз посмотреть в зеленые глаза.
— Просто верь, малыш. — Винс склонился, дыша мне в губы, а потом жадно поцеловал, и я вздрогнула от тепла его рук.
Этот поцелуй вышел каким-то особенным. Словно рядом находился уже не чужой человек. За то время, что я пробыла в этом доме, мы как-то сблизились, стали более откровенными. Хотя я так и не узнала, чем занимается этот мужчина.
Целуя в ответ, я обняла его за шею, и тогда Винс подхватил меня на руки и направился к лестнице. Казалось, он даже не замечает моего веса. Он прижимал к себе так, будто боялся уронить, словно я была для него кем-то б
Наверное, несмотря на нынешнее положение, в моей жизни не было ничего лучше, чем этот вечер и мужчина, внезапно устроивший для меня праздник. Хотелось всегда вот так нежиться в его руках, чувствовать тепло и заботу. Все же Винс мог быть заботливым, хоть и пытался казаться колючим.
— У нас всего два дня, — напомнил он то, что я предпочла бы забыть — хотя бы на оставшееся время. — Хотел сказать тебе, что эти три недели были для меня особенными.
— Ты сможешь мне помочь? — без всякой надежды спросила я, пряча голову у него на груди.
— Я… я постараюсь, Марина. Все будет хорошо, увидишь, — произнес он, толкнув ногой двери в спальню. И я вдруг поняла, что это вовсе не моя комната.
Он принес меня к себе. Означало ли это какую-то привязанность? Было ли особым знаком? Я не хотела спрашивать, чтобы не испортить все, не сломать тот хрупкий мостик, что сегодня между нами установился.
Я впервые находилась здесь. И сразу осмотрелась. Хозяйская спальня явно больше моей. С огромной кроватью и телевизором. Все в серых и черных тонах, даже шторы на окне — и те черные. Зато покрывало на постели в полоску, как шкура белого тигра. Ох уж этот лофт! Стена над большой кроватью казалась просто кирпичной, белой. Здесь даже зеркала не имелось. Зато сбоку находилась раздвижная дверь, за которой виднелся гардероб.
— Сейчас вернусь, осваивайся, — кивнул Винс и скрылся в ванной.
