"В отличие от Эпикура, который разделил свою философию на три части: канонику, физику и этику, я делю своё мировоззрение на пять частей: на онтологию - науку о сущем, гносеологию равно канонику, то есть теорию познания, на этику, эстетику и политэкономию. Прочитав книгу деденьки, я уяснила себе отчётливо то, что марксизм-ленинизм ошибочен в онтологии, в практической гносеологии и, видимо, в политэкономии, хотя в последней я ещё не разобралась и сегодня об этом говорить не буду. Что же касается этики, - она задумалась, - подчёркиваю - не теоретической этики марксизма - там они пошли по пути иезуитов, я имею в виду их практическую этику вначале их пути. Они встали на сторону рабочего пролетариата - самого униженного и оскорблённого (говоря словами Достоевского) общественного класса их времени. С позиции общечеловеческой этики здесь марксисты-ленинцы оказались на высоте. Но этого слишком мало для того, чтобы, руководствуясь этим учением, можно было наладить нормальную жизнь людей или "всеобщее благоденствие", как они выражаются. Им приходится обманом и жестокостями компенсировать недостаток научности собственного мировоззрения".
"Вот это верно, - не выдержал и перебил сестру Иван, - на транспорте у них чёрт знает что творится. На их заводах люди работают отвратительно. А армия такая, что, начнись война, они сначала друг друга убивать примутся".
191 "Идёт оголтелая растрата ресурсов страны, - подхватил тему Пётр Александрович, - людских, природных. Какую массу людей они убили: уморили голодом, расстреляли, стерли в лагерную пыль, обратили в рабство. В войну за одного немца десять наших отдали. А сейчас строят эти атомные подводные лодки. Так вот, один человек взял и подсчитал, и у него получилось, что один килограмм такой лодки стоит столько же, сколько стоит один килограмм золота".
Бут старший замолчал. Молчали и остальные, обдумывая только что услышанное. Прервала молчание Оксана. Взглянув на отца, она неуверенно попросила его подтвердить только что услышанное:
"Неужели в наших морях сейчас плавают золотые подводные лодки?"
Пётр Александрович, подтверждая сказанное, отрешённо развёл руками и утвердительно покачал головой. В разговор включился дед. Он говорил медленно и тихо и потому слушатели, можно сказать, затаили дыхание.
"Я, продолжая мысль Оксаны, хотел бы предостеречь молодых людей, прочитавших мою книгу, от скоропалительных выводов и обвинений. Среди большевиков всё-таки были идейные люди. И один из них - Ленин. Коммунизм есть безвозмездная работа на общую пользу. Это же чистое толстовство: трудишься и не думаешь о плате за труд, а трудишься для того, чтобы другим лучше жилось. Это же толстовство! Ленин искренне желал передать захваченную им власть рабочему пролетариату. Требовал брать людей прямо от станка и внедрять их в управленческие структуры государства. Затем он ещё дальше пошёл заявляя, что все трудящиеся должны участвовать в управлении государством по очереди, что государство нужно выстроить снизу вверх; и только тогда законы государства будут исполняться всеми сознательно, когда каждый будет участвовать в их разработке и принятии. Когда стало видно, что эти попытки не увенчались успехом, Ленин признал, что пролетарские и крестьянские 192массы не готовы к управлению государством. Таким образом он признал, что ошибся подкорректировав марксизм, что Маркс был прав, когда говорил что пролетариат созреет для взятия власти только в результате эволюции в условиях капитализма".
Дед помолчал, видимо отдыхая, но скоро продолжил.
"И ещё вот что нужно вам принять к сведению: марксисты ленинцы руководствовались тем тезисом, что, мол, все великие вопросы истории решаются только силой. Они так и говорили, что мы хотим организовать насилие в интересах трудящихся. Судя по результатам их деятельности - они ошиблись в этом. Их Лев Николаевич Толстой предупреждал об этом - не услышали они его. Счастье на несчастье других не построишь. Только мирно с согласия всех или подавляющего большинства нужно проводить преобразования такого масштаба. Ведь большевики попали в исторический капкан. Они столько преступлений совершили, что им деваться было некуда: или продолжать свою деятельность, или их потянули бы к ответу. Вот они и продолжают".
Дед умолк. Было видно: с каким трудом далось ему его выступление. Решили сделать небольшой перерыв. После перерыва слово взяла Оксана.
