Джессен не стал использовать те краски, которыми занимался, когда я вошла. Он извлек из шкафа небольшой деревянный чемоданчик, идеально чистый и пахнущий свежим лаком для дерева. Внутри стояли аккуратные флакончики с красками, а к крышке крепились разномастные кисти. Джессен захватил немного краски на кисть и коснулся моей щеки.
— Холодная?
— Нет, — почти шепотом ответила я.
Краска ложилась теплыми приятными мазками. Мягкие прикосновения кисти успокаивали, тонкий пряный аромат, словно в краски добавляли какие-то специи. Сосредоточенное лицо Джессена выражало полнейшее умиротворение. Ему нравилось рисовать, и неважно служил холстом лист бумаги или человеческое тело. Мое тело.
— А что ты рисуешь? — спросила я, потому что сидеть в тишине и слушать биение сердца было бы совсем невыносимо.
— То, что приходит в голову. Узоры… цветы. Сложно объяснить, я просто вижу, что подойдет тебе, что сделает тебя красивой и не превратит в разрисованную куклу. Для этого надо иметь вкус. Поэтому Райан обожает графику — там можно малевать от души одним цветом.
Я не удержалась от улыбки. В стае хоть и не было вражды, все же сохранилось подобие человеческих отношений.
Прийти в мастерскую было определенно лучшим решением за весь день. Я лежала, прислушиваясь к отдаленному завыванию ветра, наслаждалась мягкими теплыми прикосновениями кисти и… тактичностью Джессена. Он почти не касался меня руками, лишь изредка поворачивал голову, чтобы было удобнее. Цветочные узоры спускались на шею, плечо.
Дверь скрипнула, и я дернулась, но парень успел убрать кисть и рисунок не испортился.
— Прости, — покраснела я.
— А вы, леди Морено, даром времени не теряете, — усмехнулся вошедший Кендар.
Джессен нахмурился.
— Я работаю, Кен, ты можешь зайти позже?
— Раньше ты не возражал, чтобы смотрели на твои рисунки.
Джессен лишь пожал плечом.
— Тогда не пугай модель. Если она снова дернется, я испорчу результат последнего часа.
Про себя я молилась, чтобы Кендар Торн ушел. Оставил нас в покое, дал мне снова возможность расслабиться и наслаждаться обществом Джессена и ненавязчивой игрой с легким оттенком эротизма.
Но Кендар был глух к моим молитвам — он сел на софу, рядом со мной, и внимательно принялся наблюдать за движениями Джессена. А когда парень попросил меня сесть спиной, я оказалась в непозволительной близости от Кендара.
Верхние пуговички темной рубашки были расстегнуты, обнажая мощный торс. Повинуясь неясному порыву, я вдруг нерешительно потянулась к кисточкам. Кендар удивленно на меня посмотрел.
— Джесс, дай ей игрушку. Посмотрим, на что решится наша девочка. Знаешь, как обращаться с этой штукой?
Насупившись от едкой фразы, я обмакнула кисточку в черную краску и задумалась. Чего бы кархану нарисовать на груди?
Пальцами нарочно медленно развела полы рубашки, делая вид, будто мне жутко неловко и неудобно от того, что Джессен рисует на спине и нужно сидеть неподвижно. Словно злой рок, в этот же момент плед сполз, обнажив часть соска. И… нет, внешне Кендар Торн оставался бесстрастным, но я чувствовала. Чувствовала, как под моими пальцами мощно билось сердце, видела расширившиеся потемневшие зрачки. Этого чувства — удовлетворения от власти над мужчиной — я еще не испытывала.
Мягко касаясь его груди подушечками пальцев, я касалась еще и кистью. А долгий взгляд глаза в глаза заставлял внутренне сжиматься и дышать через раз. Не знаю, сколько бы я так сидела, в полнейшем оцепенении, но Джессен произнес:
— На сегодня все. Тебе пора поужинать. Если захочешь, завтра продолжим. Краска не смывается несколько недель, но если надоест — через три дня мне привезут посылку и там будет растворитель для этих красок.
— Что? — Я моргнула. — Н-н-недель?
Закусила губу и даже инстинктивно отползла подальше от Кендара. Джессен перевел взгляд на грудь брата и разразился хохотом.
Что поделать, в искусстве росписи по телу я была новичком. И рисовала, так сказать, от души. В целом по впечатлению рисунок напоминал каракули ребенка, который пытался изобразить кархана. Жуткая кривая волчья морда жалостливо скалилась, а из головы у нее торчали два отростка. Вообще это предполагались рога, но скорее напоминали полосатые детородные органы… видимо, сказались впечатления прошедшей ночи.
Похоже, Кендар меня убьет и вопрос долга решится естественным путем. Мертвые ведь обязанностей не имеют?.
Джессен, продолжая смеяться, обнял меня и притянул к себе.
— Не ругай ее, Кен, это действительно потрясающе. Почему мне никогда не приходило в голову писать вам неприличные прозвища на спинах?
— Потому что ты уже не ребенок, — буркнул Кендар и поднялся. — Что ж, рад, что развлек вас, леди Морено. Хоть и несколько неожиданным образом. Надеюсь, увидеть вас за ужином.
Он ушел, а я сидела в объятиях Джессена, притихнув.
— Не обращай внимания. Мы привыкли к характеру Кендара. Он только с виду суровый, но на самом деле обо всех заботится.
— Все мне это повторяют, но пока что складывается ощущение, что я ему на хвост наступила и там потопталась.
