Глаза Дрейка вспыхнули желанием, когда он проследил завитки рисунка до плеча. Но все остальное было скрыто платьем, а я поспешила свернуть в свой коридор, чтобы вскоре оказаться за надежно запертой дверью. Что ж, дергать зверя за хвост еще предстояло научиться.
А интересно, Дрейк сейчас пошел к Айле?.
Я долго смотрела на оранжевый цвет. Почему-то он пугал. Так сильно, что хотелось бежать, но ноги словно увязли в болоте, каждое движение давалось с трудом. Всполохи желтого и оранжевого цвета ослепляли. Казалось, весь мир состоит из этих огней, но мир очень крошечный. И в нем никого — лишь я.
Словно чувства подключались постепенно, вслед за мерзким цветом пришел едкий запах. Я судорожно вспоминала, что он мне напоминает, но получалось лишь надсадно кашлять. От этого запаха не получалось ни спрятаться, ни закрыться. Едкий запах и оранжевый цвет.
Затем звук… треск, какой-то даже уютный, с таким треском горят поленья в костре или дрова в камине. Но вкупе с запахом и цветом треск слышался зловещим. Я кашляла, оседая на землю, и когда пальцы коснулись деревянного поля, осознание вдруг накрыло нестерпимым ужасом. Я поняла, какое чувство подключится следующим.
Медленно текли мучительные жуткие секунды. Я сжалась, ожидая, когда жар опалит кожу и не останется ничего, кроме неукротимого пламени. Пламя и я — две составляющие жуткого мира.
Я даже не сразу поняла, что проснулась и нахожусь в своей комнате, а не в огненном аду. Такого облегчения я еще не испытывала. Должны же кошмары рано или поздно кончиться. Переезд серьезно подорвал мое душевное спокойствие, но время шло и жизнь менялась. А я все еще чувствовала себя так, словно до сих пор не оправилась.
Ворочалась в постели с полчаса, но уснуть так и не смогла — едва закрывала глаза, все вновь окрашивалось в мерзкие оранжевые оттенки. Похоже, этот день был просто не создан для отдыха. Не став будить Селию, я надела простое домашнее платье и, взяв свечу, проскользнула к библиотеке. Книги всегда успокаивали меня, а уж если найти достаточно скучную — могли и усыпить.
Но едва я вошла в зал, вздрогнула, увидев мужскую фигуру у окна.
— Тебе тоже не спится? — спросил Джессен.
— Так, плохой сон. Решила почитать на ночь. А ты?
— Я с дежурства. Отбегал четыре часа по морозу и теперь не хочу ложиться. Айла боится, когда я на дежурстве, и спит под боком Райана, а один я спать не люблю. Вот, пришел сюда, не почитать так просто побыть в тишине.
— Извини. Я помешала. Найду себе другое место, столовая наверняка свободна.
— Подожди. — Джессен удержал меня, взяв за руку. — Хочешь закончить рисунок? Раз уж мы оба не спим, а до утра куча времени?
— Хочу, — прошептала я, облизнув внезапно пересохшие губы.
Ночь не терпит громких разговоров и суеты. Ночью спит все живое, и если уж решился потревожить этот священный покой — будь добр, веди себя тихо. Мне хотелось, чтобы Джессен не зажигал верхний свет, и он не стал. Ограничился свечой. Она освещала лишь часть софы, но зато предавала обстановке приятную мягкость.
После жуткого сна пряный запах краски стал лучшим успокоительным, а прикосновения теплой кисти осторожно погружали в странное состояние полудремы. Изящный цветочный узор со спины переходил на живот. Лежать под внимательным взглядом Джессена было немного… неправильно.
— У меня ощущение, будто я изменяю Дрейку, — вдруг вырвалось.
— Да, люди часто не понимают нас. И осуждают.
— Я не осуждаю, но привыкнуть очень сложно.
— А мне — понять, что ты находишь странным, — улыбнулся он. — Я жил так всю свою жизнь, это так же обычно, как завтракать утром или рисовать после обеда.
— Или рисовать на ком-то?
— Желающих мало, — вздохнул он. — Айла увлекающаяся натура, она любит все новое, но быстро остывает. И не может усидеть на месте. Так что я очень рад, что в доме появилась ты. Поверь, Дрейк не против моих рисунков.
— Знаю. Но привыкнуть очень сложно.
— Просто делай то, что хочется. И не думай о последствиях. Ты — часть нашей семьи теперь и обо всем должны думать мы.
Кисточка замерла на коже чуть ниже пупка. Джессен колебался.
— Остановиться?
Я покачала головой, следуя его же совету — просто делать то, что хочется. Не думать, не сомневаться. Разве не этого хочет каждая девушка? Оказаться под защитой, среди мужчин, готовых выполнить малейший каприз.
— Не шевелись, — улыбнулся парень.
Он мягко коснулся моих коленей, разводя ноги в стороны. Нервы натянулись, словно тетива. Свеча мерцала в такт биению сердца.
Завитки, мерцающие перламутровые лепестки и абстрактные цветы стремительно покрывали кожу, будто мелкие поцелуи. Первое касание кистью чувствительных складок вызвало короткий стон. Пряный запах окутывал, расслаблял, приятная дрожь предвкушения затопила все существо.
Кисть коснулась снова и снова, оставляя следы краски лишь на коже, не касаясь самых чувствительных мест, чем вызывала мучительную сладкую тяжесть.
