До боли медленно, растягивая для Джессена — удовольствие, для меня — пытку, кисть завершила последний вензель. Еще несколько секунд тепло от краски ощущалось на нежной коже. А после первые волны разочарования едва не заставили застонать.
— Ты прекрасна, — выдохнул Джессен.
Его губы коснулись моего живота, язык обвел пупок и двинулся ниже, повторяя маршрут, которым совсем недавно прошла кисть. Завитки, цветы и лепестки — каждый элемент росписи был обласкан. В местах поцелуев кожа горела, а я… я лежала, откинувшись назад. Ничуть не заботясь, что волосы рассыпались по красной ткани софы, что под спину попал неудобный твердый валик, из-за чего грудь с затвердевшими сосками вызывающе поднялась. Закрыв глаза, я просто лежала, позволяя творить с моим телом что-то невероятное, нереальное, почти страшное, но в то же время волнующее.
Горячий язык очень медленно, дразня и подчиняя, коснулся чувствительной плоти, а затем проник внутрь. Джессен пробовал меня на вкус, аккуратно, нежно, но настойчиво, крепко сжимая руками бедра. Из груди вырвался короткий стон, а пальцы сами собой коснулись волос парня.
И не было ни вопросов, ни сомнений. Под покровом ночи, в слабом свете догорающей свечи все, о чем я могла думать — продлить мгновение удовольствия.
Яркой вспышкой пришло новое желание, такое сильное, что я охнула. Мне не хватало этой бесстыдной ласки, хотелось большего. Проникновения, нереального чувства наполненности и движения внутри.
Джессен оторвался от меня лишь на пару мгновений, чтобы раздеться, а в следующий миг мы уже целовались, как сумасшедшие. Тяжесть мужского тела была просто восхитительной, а солоноватый привкус на губах нереально возбуждал. Я раскрывалась шире, приглашая, умоляя, мечтая о мгновении, когда получу то, чего так страстно хотела.
Но парень перевернулся на спину и медленно усадил меня сверху. Я выгнулась и застонала, когда Джессен вошел. Чувствуя каждый бугорок на мощном восхитительно твердом члене, я перестала соображать. Просто уперлась руками в грудь кархана и сделала несколько движений, которые тут же отозвались волнами удовольствия.
Он помогал, направляя меня, а в темных глазах плескалось желание. Я упивалась восхищением, подставлялась под жадные взгляды и точно знала, что тонкие серебристые узоры на моей коже сейчас невероятно возбуждают.
Напряжение сконцентрировалось в одной точке внизу живота, а движения стали лихорадочнее и резче. Джессен входил до упора, вжимая меня в свое тело, вбиваясь мощными толчками, каждый из которых сопровождался разрядом, вспышкой наслаждения. А потом комок внизу взорвался, и тело вдруг перестало мне подчиняться. Я закричала, выгибаясь от сметающего все на своем пути оргазма, без сил опустившись на грудь парня. Теплая жидкость заполнила все внизу, под ладонями билось сильное сердце.
— Как ты? — спросил Джессен спустя пару минут, когда мы оба отдышались.
— Нормально. Непривычно, но… хорошо.
— Набрось что-нибудь, — шепнул он. — Не одевайся совсем, просто прикройся.
Заинтригованная, я поднялась. Ноги немного тряслись после пережитого, а в груди поселилось странное, какое-то неправильное веселье. Я не боялась того, что будет дальше и не корила себя за случившееся. Просто с интересом ждала, что же покажет Джессен.
Парень крепко взял меня за руку и повел куда-то в недра дома. Я изучила далеко не все помещения, и потому даже не имела представления, что находится за массивной темной дверью, у которой мы остановились.
Но все оказалось прозаичнее — это была душевая. Одна их тех, последних новинок. Целая комната, отданная под душ. Отделанная мрамором, с массивными скамьями. Вода лилась сверху, из изящных золотистых леек. А вдоль стен на полках выстроились разноцветные флаконы с разными маслами.
— Моя ванная проще, — с восхищением я осмотрела помещение.
— Мы редко ею пользуемся. Не слишком удобное место, но сегодня мне хочется чего-то такого.
Халат, который я набросила в мастерской, скользнул по телу вниз, к ногам. А потом был убран на самую дальнюю полку, куда не доставала вода. Джессен тоже был полностью обнажен, и я невольно залюбовалась его рельефным телом.
Он не слишком походил на своих братьев. Кендар был слишком мускулист. Я не видела его без одежды, но примерно представляла, что за гора мышц скрывается под широкими рубашками. Дрейк и Райан обладали телами спортивных и сильных мужчин. А Джессен, хоть и был отлично сложен, все же не производил впечатление воина. Он был действительно художником.
— Чего ты хочешь? — спросил он, протягивая мне руку.
