Если крепко зажмуриться и изо всех сил стараться изгнать из памяти образ старого особняка на фоне заснеженных пиков, можно продержаться до момента, когда уснешь. Во сне от кошмаров не спрятаться, но там они хотя бы кончаются. Я знала, что если начну снова и снова прокручивать в памяти недели, проведенные в поместье Торнов, только сделаю себе хуже. А впереди еще встреча с ними, и уж Дрейк Торн позаботится о том, чтобы я вспомнила все.
С этими мрачными мыслями я заснула, а когда проснулась даже не поняла, какое время суток — тяжелые шторы были плотно задернуты, а Кендара на противоположной скамье уже не было. Вместо него там стоял деревянный поднос с бортиками, а на нем плетеная коробочка с принадлежностями для умывания и корзинка с завтраком.
Отлично — мыло, завтрак, а где вода и остановка?
Я изо всех сил постучала по стене и это вдруг сработало — карета мягко остановилась. Послышались тяжелые шаги и дверь открылась, явив Кендара. Кархан был одет в темный непромокаемый плащ, с которого капала вода.
— Проснулась? — хмуро осведомился он. — Тебе нужна остановка? Или часок переживешь?
Я вопросительно на него посмотрела.
— Остановимся в городе. Дороги скоро развезет так, что не проедешь. На несколько дней обещают дожди.
Я едва не застонала. И почему боги так меня возненавидели? Несколько дней в наверняка крохотном номере гостиного двора, вместе с Кендаром. Отсрочка неизбежного в моей ситуации выглядит как изощренное запугивание жертвы.
— Хорошо, — вложив в голос максимум холода, ответила я, — дождусь города.
Кивнув, мужчина снова закрыл дверь и через минуту мы тронулись. Мне не хотелось смотреть на серые, подернутые влажным туманом, пейзажи Райкарры. Поэтому я решила немного перекусить, пусть умыться и не получилось. Бывала и в худших условиях. А булочки к завтраку оказались неожиданно горячими. Папа брал на охоту с собой заготовки для хлеба и выпекал их в хитрой самодельной печке, прямо на костре. Булочки получались не такие пышные, как в особой печи, но удивительно вкусные, с тонким ароматом костра. Я даже не обратила внимания на баночку с вареньем — съела целую булку, запив соком. И почувствовала, что хотя бы сыта.
Мы ехали чуть меньше часа. Городок был небольшой, сродни тому, в котором я жила и работала сама. Кендар остановил карету у гостевого двора — так гласила вывеска. Двор не имел ни названия, ни каких-либо опознавательных знаков. Да и дождь лил настоящей стеной, я толком ничего и не рассмотрела. От кареты до крыльца было ровно три шага, и за них я промокла до нитки.
Нет, в такую погоду не сбежишь. Но едва дождь утихнет… город это не лес, в городе у меня появится шанс. Даже если понадобится не спать пару суток, я выцарапаю возможность. Не железный же этот Кендар Торн.
Оформление комнаты заняло ровно несколько минут. Внушительная пачка купюр решила все вопросы, и нас проводили наверх.
— Иди в ванную, — бросил Кендар.
Спорить сил не было, как и желания. Тем более, что горничная буквально за пять минут, пока я расплетала волосы, натаскала горячей воды. Я с наслаждением опустилась в ванну и закрыла глаза. Скрипнула дверь.
— Не вздумайте войти, — предупредила я.
— Иначе что? Обрызгаешь меня?
Промолчала. Если не смотреть и не отвечать, он уйдет. Они все такие, им нужна игра, жертва. Нет состязания — нет интереса.
— Не хочешь знать, кто выжил?
Сердце пропустило удар.
— Мы с Джессеном. Райан и Динар.
— Не могу сказать, что рада, — в голосе прозвучал лед, и я с ужасом поняла, что действительно ничуть не сожалею о пожаре и его последствиях.
Лишь боюсь, думая о том, как злы, должно быть, Райан и остальные. И как ждут, когда Кендар снова привезет меня в их дом.
Несмотря на мои возражения, Кендар прошел вперед и сел на бортик ванны, за моей спиной. В полной тишине я слышала даже его дыхание. Сбежать бы куда-нибудь. Но куда теперь денешься из замкнутого пространства? Не надо было принимать ванну, просто ополоснуться и все.
— Когда я увидел тебя впервые, мне не показалось, что ты способна радоваться чужой смерти. Неужели совсем не жаль Дрейка? Вам с ним было хорошо… насколько мне известно.
Все тебе известно. Более чем уверена — каждая деталь, каждый стон, каждая минута ночей, которые я проводила с твоими братьями. Все от и до. И все будет использовано против меня. Но будь я проклята, если просто так сдамся.
— Знаете, Кендар, если у вас все сводится к понятию "хорошо", — вложила в голос максимум презрения, — то мне жаль вас. Такая жизнь не представляет никакой ценности. Иначе вы бы понимали, что секс к моей жалости не имеет никакого отношения. Вы стали бы спать с женщиной, убившей вашего близкого человека?
Он расхохотался. Вот просто взял и расхохотался, словно я рассказала какую-то новую шутку.
— Поверьте, леди Морено, этот вопрос я задаю себе с того момента, как мы с вами оказались в одном помещении.
