— Для вас для всех человеческая жизнь ничего не стоит. А мне он был отцом. Каждый из вас защищает свою стаю. А я не имела право на защиту СВОЕЙ семьи? Мне нужно было пожать плечами и продолжить спать с ними дальше? Нет уж. У меня есть право, и я говорю не о праве на месть. Я хочу сама решать, когда и от кого родить ребенка. Хочу сама решать, куда и как пойти. И главное: я НЕ ХОЧУ жить в доме тех, кто лишил меня семьи.
Воцарилась мучительная тяжелая тишина. Большинство присутствующих, ставших невольными свидетелями скандала, неловко отводили глаза. Джессен вытер со щеки кровь, вырвался из рук брата и, напоследок бросив в мою сторону испепеляющий взгляд, скрылся в недрах дома.
— Никто не отбирает у тебя права на все это, Лилиана. — Наконец начал Брайт. — Однако…
— Что? — перебила я. — Снова следовать чужим правилам? Садиться за один стол с убийцей?
— Полегче, крошка, я вообще-то не имею к твоему отцу никакого отношения, — хмыкнул Кендар.
— Да ты что? — Я резко обернулась. — Тогда, наверное, я должна извиниться. Ведь это не ты спокойно смотрел, как твой брат вешает мне на уши лапшу.
— Я предупреждал тебя никому не верить. Или ты считаешь, что всех должно волновать твое благополучие? В этом мире, леди Морено, каждый сам за себя.
— Тогда не стоило разнимать нас с Джессеном.
Я прошла мимо молчаливого мрачного Брайта и остановилась рядом с Кендаром. Чтобы видеть, как опасно блестят его глаза.
— Проблема в том, что принцип "каждый сам за себя" удобен вам, когда противник слаб и глуп. Когда он показывает зубы, вы больше напоминаете не карханов, а испуганных котят. Меняйте принципы, Кендар. Меняйте подход. Иначе следующая жертва закончит то, что не получилось у меня.
С этими словами я протолкнулась через небольшую толпу и направилась к себе. От злости даже дорогу вдруг вспомнила, хотя совсем недавно блуждала в поисках столовой. Но об обеде теперь не было и речи. Я даже немного корила себя за несдержанность. Стая Брайта познакомилась со мной при крайне неприятных обстоятельства.
Но мне было стыдно лишь за форму, но никак не за содержание. Оказалось, внутри копилась не только усталость, но и дикая ярость.
С грохотом захлопнув дверь, я постаралась отдышаться. Сердце колотилось, как сумасшедшее, а энергии в теле было столько, что сесть и сидеть я просто не могла. Бродила туда-сюда по комнате, пытаясь сбросить напряжение. Могла бы и превратиться, но не хотелось бежать по дому в образе кархана и ловить любопытные взгляды. Почему-то я была уверена, что в скором времени придет Брайт и начнет меня отчитывать. Мне некуда было идти, но я бы с готовностью ушла, лишь заикнись он об этом.
Однако никого не было. Время тянулось бесконечно медленно, и в то же время стремительно ускользало. Мне казалось, что длина минуты неоправданно большая, а потом вдруг я поняла, что уже смеркается. Из этого транса меня вывел осторожный тихий стук.
— Кто там? — спросила я.
— Каролина.
— Заходи, открыто.
Девушка проворно юркнула ко мне в комнату. В руках она держала большой поднос, нагруженный печеньем и другими сладостями. Ко всему этому разнообразию прилагался пузатый чайник и две чашки. Я сразу поняла, что девушка надеялась на разговор. Сил придумывать, как ее выпроводить, не было.
— Принесла тебе перекусить, ты так и не пришла на обед.
— Да, как-то аппетит пропал.
— Кендар тебя обидел?
— У нас долгая история. — Я пожала плечами.
А потом, неожиданно даже для самой себя, выдала:
— Его брат убил моего отца. Им нужен был мой дар, и они обманом заставили меня приехать. Когда я узнала, очень разозлилась и… устроила в доме пожар. Случайно, разумеется… отчасти. В пожаре погибла жена Джессена, и тот теперь меня ненавидит. Наверное, правильно.
Шокированная Каролина опустилась в кресло.
— Извини… я не хотела тебе напоминать.
— Да ладно, это не ты напомнила, это Джессен на меня набросился. В стиле его семейки.
На это она кивнула.
— Да, о Торнах у нас ходит дурная слава. Они даже для карханов слишком странные. Учитель говорил, что у людей другие традиции. Что люди не могут превращаться, у них почти не бывает магии. Да и семьи у них… другие.
— Моногамные, — хмыкнула я. — Да, крайне интересное открытие. Не могу сказать, что я с ним смирилась.
— Мы разные. — Каролина вздохнула. — У нас много знакомых пар, которые крайне редко пускают к себе других карханов. А Брайт проводит жесткую политику на этот счет. Никаких связей между родственниками, никакой открытой демонстрации при детях. Еще когда главой стаи был его отец, такой подход не понимали. А теперь, кажется, дошло, что свобода подразумевает ответственность за будущее. Лармаро потому и самые сильные, что заботились о своих детях, в том числе не допуская ослабления крови.
— Ослабления крови?
— Обычно считалось, что самый кошмар для чистокровной стаи — это примеси в крови других карханов, менее знатных или вообще безродных. Но вскоре выяснилось, что это как раз таки огромный риск. А Лармаро всегда с осторожностью относились к кровосмешению. Поэтому оп — мы на вершине власти.
