Захотелось одеться, но это стало бы однозначным признаком страха. Поэтому я продолжала сидеть, глядя на рваную линию горизонта и думать о своем. Получалось плохо, в голову лезли навязчивые образы, а ночной ветер касался кожи и с каждой минутой все острее не хватало тепла. Физического для начала.
— Считается, всякая сила, — медленно голос Кендара Торна врывался в уютный мирок, наспех построенное убежище, — дается неспроста. Только тому, кто сможет ее применить. Ты знаешь, что золотых карханов не бывает?
— Значит, я не существую?
— Значит, ты существуешь для чего-то.
— А вы, выходит, просто так.
Он хмыкнул. Словесная перепалка со мной была не в диковинку, но по-моему впервые мы находились так близко и так… открыто, что ли. Хотя я бы с удовольствием закуталась в плед, но разве в Кендаре Торне когда-то играли джентльменские чувства? Ему доставляло удовольствие беззастенчиво меня рассматривать.
Медленно, наслаждаясь секундами, он скользил взглядом по коленям, животу, груди, закрытой волосами. И наконец сосредоточился на лице. Я старалась скрыть дрожь. В его присутствии всегда старалась, но обычно терпела поражение в этой борьбе характеров.
И все же мне было интересно. Всякому, кто был чуть умнее табуретки, становилось ясно, что Кендар скрывает довольно много. Титаническими усилиями он подавлял в себе и эмоции и какие-то желания. Я не видела, чтобы он развлекался, наслаждался едой или женщиной. Не понимала его и потому постоянно оказывалась слишком близко.
Если Джессен был равным, то Кендар — слишком взрослым, слишком опытным, слишком непонятным.
— Несмотря на свободу, ты все равно тянешься к нам. Неужели это тебя не пугает?
— Меня много что пугает, но, признаться, я уже устала бояться. Поэтому я предпочитаю позволять себе… немного лишнего.
Его дыхание обожгло кожу возле уха.
— Или потому что тебя тянет к нам. Ты чувствуешь это притяжение и не можешь противиться.
Говорить стало сложнее, хотя внешне (о, боги, я надеялась на это) оставалась невозмутимой.
— Я все думал, почему именно ты? Почему из всех женщин мира именно ты можешь родить ребенка от проклятого рода?
— Потому что жизнь несправедлива, а я в прошлой явно прогневала богов.
Кендар рассмеялся. От его смеха кожа покрылась мурашками. Медленно, словно выводя на коже невидимые узоры, Кендар поднимался по животу к груди. Коснулся мягких кудрей и сжал затвердевший сосок, от чего я едва слышно охнула.
— Там Джессен не утонет? Вы, вроде, должны приглядывать за младшим братцем.
— Он отлично плавает. Обожает воду.
Мелькнула мысль, что Джессен специально завел меня и уплыл, оставив на растерзание братцу. Но на удивление я как-то не ощутила обиды или злости. Кархан внутри не насторожился, не ловил каждое слово и движение Кендара. Скорее рвался изнутри, вспоминая, как приятно было лежать под его руками, после холодного дождя. Предательская сущность. Я постоянно думала, а была бы моя реакция на этих мужчин иной, если бы я не была полукровкой?
Как вообще отличить желания зверя от человеческих? Карханов такие мелочи не интересовали, но я, похоже, была обречена гадать всю оставшуюся жизнь.
Я закусила губу. Медленные, дразнящие прикосновения грубых пальцев сводили с ума. Я так давно не чувствовала этого прилива жара к животу, не ощущала, как тело сводит в сладком предвкушении.
— Кто-то говорил, что мной не интересуется.
— А если я передумал?
Его руки оставили мою грудь, спустились ниже и щекочущим движением провели по внутренней стороне бедра, а потом с силой нажали, заставив развести ноги. Я была горячая и влажная, а холодный воздух только распалял еще сильнее. Мне хотелось прикосновения пальцев, проникновения, сметающей все на своем пути волны удовольствия.
Но пока я получала лишь крохотный кусочек от того, что могла.
— Идеальный порядок природы… — задумчиво произнес Кендар, глядя на меня. — Сила дается тому, кто сможет ей воспользоваться.
— А проклятье? — с трудом справившись с голосом, ответила я.
— Проклятье это лишь вторая половина силы.
Его пальцы с силой проникли в меня, вызвав низкий стон, я подалась навстречу, этого проникновения было ужасно мало. Но Кендар не спешил и, очевидно, планировал нечто более изощренное, чем быстрый секс.
Он вынудил меня лечь на песок, накрыл своим телом и обжигающе горячие губы принялись изучать каждый миллиметр кожи. Остро-пряные поцелуи, запретные и неправильные. Языком играл с соском, прикусывал и целовал так, словно действительно хотел доставить удовольствие.
Или хотел?
Жарко… я не могла поверить, что еще пару минут назад ежилась от холода. Сейчас было действительно жарко, слишком, чтобы трезво мыслить.
Мышцы под моими руками чувствовались, словно стальные. Я не до конца осознала, что вцепилась в руки Кендара ногтями, но очень хорошо вдруг поняла, что губы ноют от жажды поцелуя, но пока кархан предпочитал только дразнить и распалять.
