— Не мучай себя. Это началось задолго до твоего приезда. Дрейк и остальные… перешли границы. Лармаро были моими друзьями, и… все оказалось сложно. Они навлекли на себя проклятье, Брайт дал мне шанс избежать, но… Я выбрал стаю, хотя впоследствии сильно об этом пожалел. Ты стала чем-то вроде искупления за все жизни, что они загубили. Сначала был пожар и Мария, которую они мучили годами, потом твой отец. То, что произошло в лепрозории — закономерный итог.
Он сел на краешек кровати и ласково погладил меня по щеке.
— Темная магия сводит с ума. Убивает душу. Райан и остальные баловались мощью, которая была им не под силу. И жестоко поплатились. Я не стану врать, я сожалею о том, что из всех братьев у меня остался лишь Джессен. Но мы не можем ничего изменить, это был их выбор.
— Ладно. Я попробую все это осознать, но папа… папа хотел, чтобы ты мне помог. Это не укладывается в голове.
— Твой отец пожертвовал жизнью, чтобы я смог тебя спасти. Я хотел вытащить тебя после того, как Дрейк убедится, что ты абсолютно ему доверяешь. Примешь кархана внутри себя, а потом умыкнуть и отвезти к Брайту. Но получилось совершенно неожиданно.
— Я не хотела того пожара. Просто… я была так зла. И это превращение… свеча просто упала, а я не стала тушить пламя.
— Забудь обо всем. Начни новую жизнь. Через пару дней ты поправишься и сможешь снова плавать, гулять, болтать с Каролиной и завтракать с Брайтом. Может, даже заглянешь как-нибудь вечером на бокал вина.
Я рассмеялась было, но тут же поморщилась, потревожив рану.
— Вот еще кое-что. — Кендар достал из кармана медальон, при виде которого я содрогнулась. — Тебе должно быть неприятно смотреть на него, но… это единственное, что мы с Джессом можем дать тебе в качестве гарантии. Тебе нужно знать, что мы больше не станем причинять тебе боль.
Я медленно протянула руку и холодное золото коснулось кожи.
— Он светится. Почему?
Кендар смотрел очень серьезно, и я верила каждому его слову. Не могла не верить.
— Он признает новую хозяйку.
— Что? — ахнула я.
— Это единственный способ защитить тебя, Лилиана. Амулет признает тебя хозяйкой стаи.
— Это… — облизнула вмиг пересохшие губы. — Предложение?
— Скорее просьба. Нас только двое. Джесс уедет, едва ты поправишься, это не его путь и не его жизнь. Нас двое. Мы можем забыть друг о друге, я могу уехать вслед за Джессом. А можем построить что-то новое.
— Твое "новое" предполагает дом у моря?
— Мое новое предполагает все. Весь мир для хозяйки моей стаи.
— Тогда она совершенно не против.
Камин погас, но вместо него разгоралось другое пламя. Куда более долговечное.
Солнце еще едва поднялось над горизонтом, а в Торн-холле уже кипела жизнь. Так всегда бывало, когда две стаи карханов собирались в одном доме. Немногочисленные Торны и без того жили с шумом и неиссякаемой энергией, а когда приезжали Лармаро, дом стоял на ушах. Количество детей увеличивалось втрое, а взрослые готовы были вешаться от этого маленького хулиганистого отряда.
Кендар Торн вышел в сад и внимательно пересчитал малышню, бултыхающуюся в бассейне. Понять, кто из них его, а кто — гостей, он уже отчаялся, но хотя бы по количеству все сходилось.
На крыльцо вышла сонная Лилиана.
— Все уже приехали? А чего меня не разбудили?
— А чего будить? Взрослые спят, мелкие бесятся, завтрак готовят.
— Встретила бы. — Жена укоризненно покачала головой. — Невежливо.
— Невежливо было со стороны Брайта вломиться с утра в дом, сказать "О, боги, десять часов в карете с детьми, убейте меня" и упасть прямо на диван в гостиной. Там он, кстати, и спит.
— Да. Дети умотают кого угодно.
— В ближайшую неделю они будут уматывать нас.
Она усмехнулась и сладко потянулась.
— Только не говори, что тебе не нравится, когда они приезжают. Скоро к детям добавится еще десяток карханов, который будет пугать всю округу. Только прежде, чем вы сбежите на охоту, вытащите в сад столы, ладно?
— Угу, — безмятежно откликнулся Кендар, и именно в этот момент дети устроили потасовку.
Кажется, не поделили игрушку. Лилиана подорвалась их разнимать. Кендар припомнил, что, кажется, она выступала противником принципа "выживает сильнейший". Странные женщины, вечно им надо всех воспитывать.
Пока жена была занята малышней, Кендар посмотрел вперед, на виднеющуюся вдалеке дорогу. И в первые мгновения подумал, что начались галлюцинации. Но нет, экипаж бодро несся к Торн-холлу. И все чутье кархана говорило: в этом экипаже мог быть только один человек.
— Эл, — окликнул он жену. — Смотри, кто к нам приехал.
Пока она снова поднималась на ступеньки и хмурясь всматривалась в даль, экипаж уже скрылся из виду. И через пару минут по саду шел Джессен. Боги, они не видели его больше пяти лет. За это время младший Торн изменился: отрастил волосы, сменил стиль в одежде, но не растерял ни грамма привлекательности, которая так восхищала женщин.
Кендар отмечал изменения в брате не только с радостью, но еще и странной ревностью, одним глазом посматривая на Лилиану, которая тут же повисла у Джесса на шее.
— Ты вернулся. Ты в порядке.
