Вместо этого я лежала и слушала, как тихонько постукивает демоническое сердце. С волнением ловила каждый хриплый «бум», отдающийся в ребра. Жмурилась и замирала, ощущая, как в слабом дыхании колышется его грудь. Упиралась лбом в холодную шею. Гладила по влажным волосам, целовала соленые пальцы…
– Ты не имеешь права вот так уйти, – шепотом убеждала и его, и себя. – Я ведь так и не дала тебе ответ. Неужели не хочешь узнать? Я могла бы, конечно, сказать сейчас, – похоже, я опустилась до шантажа, – но нет… Сначала ты очнешься, откроешь глаза, сядешь вот тут и выслушаешь все, что я о тебе думаю…
Я задремала, убаюканная ровным, едва слышным дыханием. Меня разбудила Мари, мягко пихнув в плечо.
– Ани! Проснись! – шептала наставница. – Сюда идет Малый совет и другие преподаватели… Ректор появится в дверях с минуты на минуту.
– Ну и пусть… – сонно пробормотала я, покрепче сжимая бедрами тело подо мной.
– Не стоит ему это видеть…
– Теперь-то какая разница? – фыркнула в ответ.
– Анна… Дурную репутацию можно получить и посмертно. Он все еще профессор, а тебе исполнилось девятнадцать только сегодня, – сурово зашикала Мари, стаскивая меня с Карпова и запихивая в кресло. – Не хочу, чтобы вместо светлой памяти, восхищения и гордости на Андрея свалилось всеобщее порицание за связь с ученицей.
Я послушно кивнула. Сейчас я плохо соображала, но, если наставница так убежденно говорит, значит, лучше знает, как правильнее.
– Тебе надо уйти ненадолго. Сходи поешь чего-нибудь, выпей сладкий чай. Трапезный зал сегодня будет работать всю ночь. Там сейчас Джулия, Брендан и Мелисса, помогают успокаивать учеников. Хотя, думаю, они тоже захотят попрощаться… кхм… повидать Андрея.
– Они тут? – удивленно шмыгнула я.
– Все прилетели со мной, как только спал купол тишины и связь заработала, – Мари поправила на Андрее съехавшее покрывало и сочувственно поглядела на меня. – Ани, иди… Потом я всех выпровожу и позволю тебе еще с ним побыть.
– Ты обещаешь, что до утра его никто не… «отпустит»? – требовательно уточнила у целительницы.
– Обещаю, девочка. Он тебя дождется.
Значит, времени у меня до утра. Этого достаточно, чтобы что-нибудь придумать.
Когда наставница отвернулась, я аккуратно стянула с шеи Карпова медальон. Еще не зная зачем, но чувствуя, что так нужно. Нащупала палочку-грубиянку, лежавшую в моем кармане. Мой жезл так и остался валяться где-то в фойе.
Но сегодня мне нужна была другая палочка – сильная, грубая, упрямая, резкая, гордая, непокорная… Как ее хозяин. Время игр и ученических жезлов прошло. И нам всем пора повзрослеть.
11.3
В коридоре больничного крыла было тихо и уныло, никто сюда не совался без дела. На стене зияла незнакомая пустота – в том месте, где еще утром висело роскошное зеркало в золоченой раме. Вдалеке, у самого выхода в фойе, одна из кухонных служащих замывала мраморный пол волшебной шваброй.
Ни сладкого чая, ни дружеских объятий миссис Абрамс я не желала… Остановившись у портрета Авроры, я глянула на нее исподлобья. С завистью.
Хоть графиня Воронцова и славилась даром врачевать души, уверена, она и в обычном, телесном целительстве преуспела бы, если бы пожелала. Мне бы ее способность обращаться к Сияющей материи. Вон, она целое озеро превратила в магический питательный бульон, а я даже пары искр не могу высечь. Ни голубых, ни позолоченных… Вообще никаких!
– Ты пожертвовала своей любовью ради спасения свободной магии и жизней многих волшебников, – пробормотала, глядя в темно-карие глаза упрямой графини. – А я готова отказаться от всего – и от магии, и от свободы, да даже от жизни, – лишь бы спасти любовь… Только не знаю, кому предложить обмен. С кем заключить чертов контракт?
Мне показалось, губы портрета тронула грустная улыбка. Лишь на секунду. Точно, глюки… Хотя тут и статуи мне кивали, в первый день учебы. Велик шанс, что я галлюцинирую уже полгода.
Хорошо бы все это было сном… Я готова была очнуться тем августовским утром в Париже и снова варить конфитюры, лишь бы он жил. Мы бы обязательно встретились позже. Непременно нашли бы друг друга. Судьба бы свела…
Судьба!
Вот кого стоило попросить об услуге. Я ведь дестинка и зачем-то ей нужна. Да только у меня по-прежнему не было ее телефонного номера.
На шее Авроры красовался симпатичный кулончик, по форме напоминающий розу о шести лепестках. В центре сверкал яркий бирюзовый камень, похожий на топаз. Я нащупала свой медальон, тот с готовностью отдал тепло пальцам. Я чувствовала, что родовой амулет принимает выбор Андрея. В другом кулаке по-прежнему был зажат его собственный – его я надеть не решалась, из уважения к памяти Эмилии.
Рука сама выудила жезл из кармана и ткнула в сердцевину лотоса. Губы сами прошептали: «Домой». И вихрь внезапного телепорта закружил меня, принимая в холодные объятия и погружая в темноту.
***
В доме Андрея было темно и прохладно. Если он и бывал здесь с тех пор, как перенес меня на диван, то явно мимоходом.
