— Так, погоди. Если в комнате с соседями настолько погано, почему в город не ушел? Снял бы там хоть угол, если комнату в гостинице слишком дорого. Деньги у тебя есть, ты ведь третий экземпляр формы так и не купил. — Те самые деньги, часть моей награды за поимку заговорщиков-шибинов, которые я отдал Бинжи, он тратить не стал. Хранил.
— Украли… деньги, — проговорил подросток и опустил голову с таким видом, будто был виноват в том, что стал жертвой вора.
— Знаешь кто украл?
Неопределенное пожатие плечами.
— Кто-то из соседей. Чужие в комнату не заходили.
— И комендант, конечно, опять ничего не сделал, — проговорил я со вздохом, подумав, что зря позволил ему остаться на своем посту. — Ладно, с этим я тоже разберусь.
Бинжи прерывисто вздохнул, и мне показалось, что он сейчас разревется, как тогда. Но нет, когда он поднял на меня взгляд, глаза у него были совсем сухие, хотя и горели слишком ярко. Нехорошо так горели.
— Я их ненавижу, — проговорил он тихо.
— Соседей? — уточнил я.
— Их да. И всех. Всех тут. Вообще всех.
— Всех кого?
— Людей. — Чувство в его голосе было искренним, глубинным, старым, будто бы зревшим много лет. Может и в самом деле зревшим. Все же стихийная инициация в столь раннем возрасте не случается просто так. Его пытались убить? Издевались над ним? Морили голодом? Пытали?
А еще мне подумалось, что никто на самом деле не знал, сколько у Бинжи камней. И что Великий Древний в свои слуги предпочитал выбирать сильных магов. И что так легко ему будет поймать этого почти ребенка на обещание мести его обидчикам — а то и всему человечеству.
— Меня ты тоже ненавидишь? — спросил я его.
— Что? — мой вопрос будто заставил Бинжи очнуться. — Нет! Рейн, как ты можешь такое говорить!!!
— Но я ведь тоже человек.
— Нет! То есть… — Бинжи заморгал с таким видом, будто прежде к категории людей он меня не относил. — То есть да, человек, но ты же хороший. Ты очень хороший!
— А матушка твоя — она тоже была человеком?
Про мать он всегда упоминал с любовью и тоской. Вот и сейчас посмурнел.
— Да, человеком.
— Значит, ты ненавидишь не всех людей. Есть по крайней мере два исключения.
— Да, — согласился Бинжи, глядя на меня растерянно.
— Вот и хорошо. — Я на мгновение задумался. — Я хочу тебя кое о чем попросить.
— Конечно! — подросток даже выпрямился и расправил плечи. — Конечно, я все сделаю!
— Эй, не обещай заранее, сперва выслушай… Так вот, я хочу, чтобы ты всегда помнил: твоей ненависти заслуживают только те люди, кто сознательно причинил тебе боль или вред. Только они. И больше никто.
— Я думал, ты скажешь, что ненавидеть нехорошо, что это разрушает душу… ну и всякое такое, — пробормотал Бинжи.
Я хмыкнул.
— Ну и какой бы был смысл в таких словах? Куда ты денешь ненависть, если она в тебе сидит уже давно и пустила корни? Значит, направь ее на правильную цель.
— Я постараюсь, — ответил он серьезно. — Я правда постараюсь… Рейн, а ты сам — ты кого-нибудь ненавидишь?
Хм? Я об этом раньше даже и не задумывался.
— Не знаю, — проговорил я. — То есть я не уверен, ненависть ли это. Есть люди, — тут я подумал о своей младшей сестрице и ее муженьке, — без которых мир стал бы куда лучше. И если мне предоставится возможность их убить, я это сделаю. Но… вот твоя ненависть — на что она похожа?
Бинжи сглотнул.
— Жжет внутри. В душе. Горит. Ломает. Мне… мне будто физически плохо оттого, что те, кого я ненавижу, живы и радуются жизни.
Я задумчиво кивнул.
— У меня такого нет.
И подумал, что дело, возможно, было в моей главной стихии. Вода ведь не будет ненавидеть. Она просто смоет препятствие, мешающее ей, и спокойно потечет дальше.
Несколько мгновений я молчал, задумавшись — о человеческих чувствах, о Великом Древнем, и о Бинжи. Близость ко мне усиливала опасность, в которой находился подросток. Иномирный демон слишком сильно меня ненавидел, слишком сильно хотел уничтожить — как быстро он додумается прийти к людям, которые меня окружают?
А если уже пришел?
Если уже начал вползать в их разум и душу со своим ядом фальшивых обещаний и вполне реальных угроз?
Я посмотрел на подростка. В конце концов, что мешало мне рассказать ему о той опасности, в которой он был? В которой были все маги — да и не маги, возможно, тоже.
— Бинжи, выслушай меня очень внимательно, это важно, — и я рассказал ему о Великом Древнем всё, что знал сам. Рассказал о том, как он принимает облики умерших людей, как обещает невозможное, как желает пробраться в наш мир, чтобы насытить свой вечный голод. Рассказал о страшных разрушениях, которые он принесет миру, если сумеет добиться желаемого. Рассказал о бывшем иерархе Сантори и о дюжине одержимых, так яро меня ненавидевших и желавших принести в жертву.
Промолчал только о том, как я разрушил гнездо Великого Древнего под столицей — слишком много было в той истории намешано такого, что озвучивать лишний раз не стоило.
Бинжи слушал молча, впитывая каждое слово, и вопросов не задавал. И лишь в самом конце произнес:
— Я никогда не буду служить тому, кто тебя ненавидит и желает уничтожить. Никогда.
