— Ко мне приходило еще одно видение будущего. Там я трижды увидел, как гибнет наша столица, и каждый раз это случалось иначе, — объяснил я. — Я знаю, что видение касается будущего, потому что прежде столица ни разу не была разрушена или взята демонами. Но невозможно уничтожить одно и то же трижды, а значит, два видения из трех никогда не сбудутся. Они лишь варианты. Хотя, конечно, я постараюсь сделать так, чтобы не сбылись все три.
— Гибель столицы? — Теаган наконец поднял голову. — Мне ты об этом ничего не говорил.
Я пожал плечами.
— Помнишь нашу первую встречу в храме в Броннине? Момент, когда я коснулся надписи на фреске, а потом едва не упал? Тогда-то эти видения ко мне и пришли.
Теаган нахмурился.
— Да, помню. Почему ты ничего не рассказал?
— Сперва я понятия не имел, что это значит. Ну и мало ли… А потом, уже здесь, в Обители, как-то к слову не пришлось.
— Может быть, уважаемый посланник будет так любезен и всё же объяснит, что именно он увидел? — вмешался Семарес. Слова звучали подчеркнуто уважительно, хотя интонация подкачала.
Ну, объяснить уважаемый посланник мог.
И Теаган, и Семарес молча слушали о трех вариантах гибели столицы — сперва в черном огне; потом — под лапами и в зубах бесчисленного полчища тварей; и, наконец, под разрушительной силой десятков смерчей.
— Действительно варианты, — проговорил Семарес, когда я замолчал. — То есть ты получаешь предупреждения о том, какого будущего нужно избежать?
— Именно.
— И… какова твоя финальная цель? Власть над всей Церковью, как упоминал Теаган?
— Пошутил он так, — буркнул я. Зря Таллис печалился, чувство юмора у Теагана было, пусть и не всегда уместное. — Моя первая цель — очистить Церковь от предательства и гнили, исправить то, что нуждается в исправлении. Сделать ее неуязвимой и праведной, моим надежным тылом.
Брови Семареса поползли наверх.
— Всего лишь первая цель? А дальше?
— Дальше — таким же образом очистить и исправить Империю. Укрепить ее границы. Не допустить новой большой войны с демонами. Уничтожить все гнезда Великого Древнего и полностью перекрыть ему дорогу сюда. Ах да, чуть не забыл — уничтожить великую зловещую паутину…
— Это еще что такое?
Мое объяснение он выслушал в мрачном молчании, и лишь когда речь дошла до упоминания Андора, фальшивого учителя Теагана, дернулся.
— Ты что же, хочешь сказать, что я привел в Обитель, привел к моему племяннику,
— Или демона, или шибина, — кивнул я. — Точно это установить не удалось. Верно?
Тут я вопросительно посмотрел на Теагана. Тот покачал головой.
— Слишком давно всё случилось, так что никаких подвижек в расследовании нет. Хотя обгоревшее тело точно принадлежало его слуге-полукровке — я опознал лицо по слепку, который сделали в Северной Канцелярии.
— Проклятье, — пробормотал Семарес.
— У вас есть еще какие-то вопросы? — поинтересовался я.
— Что? Нет, вопросов нет, — Семарес выглядел так, будто не очень понимал, что ему делать и с уже полученными ответами. — Все твои планы — ты это не осилишь.
— Осилю, — возразил я. — Если, конечно, меня снова не убьют.
— Что значит «снова»? Ты ведь жив, — проговорил он раздраженно. — У моих людей ничего не получилось.
— Получилось, — возразил я. — Я умер. Мое тело стало непригодно для жизни, и душа его покинула. А потом меня воскресили. Так что вы, бывший магистр Семарес, действительно являетесь моим убийцей, и мы переходим, наконец, к тому, ради чего я завел этот разговор и позволил вам задавать мне вопросы.
Я чувствовал, как рядом напрягся Теаган, но не смотрел на него. Я изучал Семареса, а он, бросив на меня быстрый неприязненный взгляд, тут же отвел глаза.
— Вы не знаете, что думать, — проговорил я. — Я вам не нравлюсь, очень сильно не нравлюсь, но и опровергнуть то, что я являюсь посланником богини, вы не можете. Верно?
— Ты еще и мысли читаешь? — недовольно поинтересовался Семарес.
— Нет, — я хмыкнул. — Просто говорю очевидные вещи. Так вот, вы мне тоже весьма не нравитесь. Согласитесь, сложно испытывать симпатию к своему убийце. А еще я вам ни капли не доверяю.
Да, если бы не Теаган, я бы без колебаний отправил Семареса под суд.
— Но иногда, — продолжил я, — иногда приходится делать то, что делать не особо хочется. Я позволю вам остаться на свободе. Я даже позволю вам вернуть титул магистра и продолжить управлять орденом Достойных Братьев…
Семарес прищурился.
— В обмен на что?
— Вы дадите мне клятву верности, и дадите ее именем Пресветлой Хеймы.
— Нет, — произнес Семарес резко. — Нет, такой клятвы я не дам!
Удивления я не ощутил. Скорее было бы странно, согласись он сразу. Гордец — так говорил про него Теаган и такой же вывод сделал я сам. Таким людям порой проще взойти на плаху, чем покорно склонить перед кем-то голову — или же признать, что были не правы.
— Почему нет? — поинтересовался я ровным тоном.
— Ты сказал, что не доверяешь мне. Так вот, хоть ты и считаешь себя посланником, я тебе тоже не доверяю. Ты попал в Обитель три недели назад — почему до сих пор скрываешься, почему не провозгласил себя? Кто еще, кроме Теагана и меня, о тебе знают?
