— Из Обители никто, — отозвался я спокойно. — А насчет причин… Вот скажите, как бы поступили иерархи, появись перед ними новый посланник богини — молодой, неопытный, ничего не знающий о внутренней работе Церкви? Могу подсказать — сделали бы всё, чтобы превратить его в свою марионетку.
— У тебя очень негативный взгляд на Церковь.
Я не удержался от смеха.
— Простите, бывший магистр, но нет. У меня слишком оптимистичный взгляд, потому что реальность каждый раз оказывается куда хуже, чем я ожидал. Однако сейчас передо мной хотя бы не пытаются создать дымовую завесу и скрыть за ней все неприглядности и мерзости. Чтобы менять, сперва нужно узнать, что нуждается в замене.
— Тебе ли бояться стать марионеткой, с твоим даром чуять ложь.
— Достойных Братьев, возможно, не учат плести словами сети, но жрецов, особенно жрецов-иерархов, учат отлично. Мой дар не панацея. Не говоря уже о том, что нужно знать, как задать верный вопрос, чтобы получить верный ответ.
— Но ты рассказал о себе Теагану. По какой причине?
— На самом деле я не собирался ничего говорить и ему. Но сперва он солгал кое о чем важном. А потом мне пришло видение будущего, и я понял, что не могу позволить ему стать реальностью. Теагана необходимо было остановить до того, как он начал действовать.
Я посмотрел на да-вира, который опять, не поднимая головы, разглаживал тот самый шов на своем рукаве.
— Была и вторая причина, — продолжил я. — Если высшие демоны, если тот же Костяной Король, узнают, что появился новый посланник, они сделают все, чтобы меня убить. А я еще недостаточно силен, чтобы им противостоять.
— Церковь защитит…
Я рассмеялся снова.
— Да неужели? Та самая Церковь, в Младшем Капитуле которой оказалось шесть предателей? А может и больше — проверить всех тогда не удалось. А что творится в Старшем Капитуле? А что происходит в головах и душах тех, кто стоит на ступень ниже, чем иерархи? Может, мне напомнить о дюжине одержимых в вашем собственном ордене, бывший магистр, которые почти совершили массовое жертвоприношение в центре Обители?
Семарес стиснул зубы так, что на скулах выступили желваки, и повернул голову, глядя куда-то в стену.
— Какие у вас есть еще причины не доверять мне? — спросил я. Подождал. Подождал еще немного.
— Я не буду подчиняться приказам мальчишки, — произнес наконец Семарес, всё так же уставившись в стену.
Да, несомненно гордец.
— То есть лучше оказаться в залах Бьяра? — спросил я резко. — Так? Вы, кстати, там когда-нибудь были? Не в помещениях крепости, а в самих залах?
— Нет, — ответил он неохотно. — Что бы мне там было делать?
И впрямь…
Мне вспомнился мой собственный визит в залы, где я пережил агонию убитого мною наемника. Было неприятно, конечно, но всё же не более того. Однако я хорошо запомнил реакцию Теагана на мой рассказ и то, как прежде он отговаривал меня, как говорил, что и одно посещение — это пытка.
А еще мне вспомнилось, как несколько часов назад, случайным прикосновением к Бинжи, я «считал» воспоминание из его прошлого. Вернее, прожил эпизод из этого прошлого так же ярко, как когда-то смерть стрелка в залах Бьяра.
Если я научился видеть чужие воспоминания, означало ли это, что я так же мог делиться своими?
Как оно тогда получилось с Бинжи? Передача магии и направленная мысль. Направленная в смысле, что мои размышления о том, каким худым и оголодавшим выглядел подросток в начале учебы, совпали с его ситуацией в прошлом.
А поделиться своими собственными воспоминаниями будет, вероятно, и того проще — с момента моей смерти прошло меньше дня, так что ярко представить все детали труда не составило.
Я поднялся со своего места и подошел к Семаресу.
— Что? — тот дернулся было, но тут же явно вспомнил условия клятвы, данной им перед началом разговора, о запрете на меня нападать. И я, протянув руку, коснулся его шеи…
Реакция оказалась немедленной. Его глаза расширились, из горла вырвался хрип, а потом всё тело обмякло и не упало со стула только потому, что я удержал его магией.
— Рейн, что ты сделал? — Теаган вскочил с места.
— Не беспокойся, — я повернулся к нему. — Твой дядя придет в себя через пару минут. Я просто отправил ему воспоминание о своей смерти.
— Что⁈ Ты… Ты и это можешь?
— Теперь могу. Научился после воскрешения.
Теаган потряс головой, будто не зная, что тут сказать, и снова сел.
С парой минут я ошибся — ждать пришлось минут десять, и только потом Семарес зашевелился, приходя в сознание. Открыл глаза, торопливо прижал руку ко рту и тут же посмотрел на ладонь, явно ожидая увидеть кровь — как в полученном воспоминании. Содрогнулся всем телом. Потом перевел взгляд на меня.
— Что ты со мной сделал⁈ — голос у него сейчас звучал сорвано, болезненно хрипло, будто у человека, долго кричавшего.
— Заставил вас пережить мою предсмертную агонию. Ну как, понравилось?
Семарес содрогнулся снова.
— В залах Бьяра вы опять это испытаете, — продолжил я. — И будете умирать моей смертью до тех пор, пока не раскаетесь или не умрете по-настоящему. Судя по вашему характеру, второй вариант куда правдоподобней.
