Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

Пес мгновенно успокоился. Я всегда хорошо ладила с животными, а сегодня мне даже не пришлось прятать страх – как и прочие чувства. Словно в оцепенении, я пересекла крыльцо и взялась за ручку входной двери.

Не заперто. Как и всегда.

Отца я нашла на кухне. Во всем доме царила тишина. Отец стоял у плиты, хотя на ней ничего не было.

– Она так и сказала: что ты придешь, когда узнаешь, – не оборачиваясь ко мне, произнес он.

Голос у отца был ниже, чем у матери, и в то же время мягче. Из моей памяти еще не стерлись те удивительные дни, когда он пел, а она танцевала, пусть это и было в далеком детстве. Семейный бизнес недаром так зовется. Семья остается превыше всего иного.

Я не стала спрашивать, куда делась мать со своим войском. Я только перевела дыхание и спросила:

– Что узнаю?

Пусть сам мне все скажет. Пусть это окажется неправдой.

Отец повернулся ко мне.

– Ты знала, что твоя сестра сдружилась с этими мальчишками, – с укором процедил он и неожиданно влепил мне пощечину. Я не видела, как он замахивается, и лишь по счастливой случайности устояла на ногах. – А что задумали эти богатенькие ублюдки, ты тоже знала, а, Анна?

Отец в жизни меня не бил. Когда-то он был главным добытчиком в нашей семье, но потом мать отвоевала всю власть себе, а ему ясно дала понять, что от его мозгов будет куда больше прока. Отец знал слишком много, чтобы пускать его на линию огня, поэтому присутствовал дома гораздо чаще – и излучал больше спокойствия.

Я схватилась за щеку. Удивительно, но внутри не было ни капли злости или обиды. Я даже обрадовалась, что он вот так на меня сорвался. Это значило, что ему не наплевать. Что он переживает за Кэйли.

– Ничего я не знала, – непослушным голосом возразила я.

Тут отец вдруг притянул меня к себе и обнял – как никогда прежде.

– Это я недосмотрел, – с горечью прошептал отец, зарывшись лицом мне в волосы. – Эти мальчишки же язык за зубами не держали – всему городу растрезвонили, что закупились горючим. Чтобы «немножечко поиграть в поджог». – С каждым словом его голос все сильнее ожесточался.

Поиграть в поджог. Мне вспомнился Тоби Хоторн, лежащий на полу в хижине Джексона. Поиграть. Моя сестра погибла из-за того, что какой-то богатенький мальчишка вздумал поиграть.

– А ты уверен… – начала я.

– Анна, – отец приподнял мою голову за подбородок, – от нее осталась только горстка пепла. – Он быстро-быстро заморгал, но потом сумел взять себя в руки. – Твоя сестра мертва, и всю вину теперь свалят на нее. Вот увидишь, так и будет.

– Поджог, – повторила я, наконец догадавшись, к чему он клонит. Обвинение, по которому Кэйли была признана виновной в суде по делам несовершеннолетних. Правда, на это преступление ее толкнула мать: так она хотела запугать одного из должников.

Мать.

– Где она? – спросила я, и мой голос тоже в один миг стал жестче и злее. Отец сразу понял, что вопрос касается главы семейства Руни, а не останков моей сестры. – Где?

Моя мать явно не собиралась тратить время на оплакивание дочери, и что-то мне подсказывало, что в эти минуты она не плывет на остров Хоторнов, чтобы потребовать у полицейских правды о случившемся. Еще накануне стало ясно: она запланировала на сегодня какое-то важное дело.

Отец разжал объятия и опустил руки.

– Так ты снова часть нашей семьи?

Я отвела глаза.

– Нет.

Он выдержал долгую паузу, поцеловал меня в лоб и отстранился.

– Так я и думал, – сказал он, ясно давая понять, что разговор окончен. Он любил Кэйли. И, может, даже меня. Но этого было недостаточно.

Я пулей выскочила из дома.

Вскоре я уже была на берегу и смотрела, как океанские волны разбиваются о скалы, поднимая в воздух целую тучу брызг. Небо уже прояснилось. Дымку над океаном можно было бы принять за туман, но я-то знала – она сгустилась из-за пожара. Из-за нее разглядеть остров Хоторнов с берега было совершенно невозможно.

Поиграть в поджог. Ветер был такой сильный, что глаза заслезились. Я и сама не заметила, как зашла в воду – сперва по лодыжки, потом по икры. И, только когда вода уже плескалась у самых колен, я наконец остановилась.

Где-то там моя сестра. Живая ли, мертвая (я уже знала, что Кэйли погибла, но никак не могла смириться с этой мыслью) – я должна ее найти во что бы то ни стало.

Даже если от нее осталась только горсть пепла.

Остров был далеко от берега – вплавь не добраться, а у меня еще не настолько поехала крыша, чтобы рискнуть, поэтому я вернулась в бар. Стоило мне открыть дверь, и в помещении почти мгновенно повисла тишина. К добру или к худу, но я утратила невидимость.

Теперь я снова одна из Руни, гроза Роквэй-Вотч, и в нашей семье случилась смерть.

– Кто-нибудь, отвезите меня на остров, – сказала я.

Все взгляды были прикованы ко мне. Повторять просьбу я не стала. Вскоре один из посетителей поднялся с места.