Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

Когда до острова оставалось около сотни ярдов, береговая охрана развернула нашу лодку. Пожар еще не закончился – на острове еще дымилось несколько очагов. С остальным справились то ли пожарные, то ли дождь.

Я смотрела на обугленный остов роскошного поместья, а из динамика снова и снова звучало предупреждение:

– Разворачивайтесь. Выживших нет. Повторяю, выживших нет.

Выживших нет. Эти слова преследовали меня до глубокой ночи. Береговая охрана явно никого не искала. Не прочесывала акваторию в поисках Тоби Хоторна. Его сочли погибшим.

Где-то на задворках моего сознания зазвучал вопрос: жив ли он?

Утром у меня была смена в больнице. Я вышла на работу в выстиранной форме и с темными кругами под глазами. Начальница тут же отвела меня в сторону для разговора.

– Тебе сегодня тут делать нечего, Анна, – сказала она. Моя начальница была строгим и требовательным человеком, но сегодня в ее тоне слышалась непривычная мягкость.

«Она знает, – догадалась я. – Знает про Кэйли». Я ведь так и не поменяла фамилию. Неужели все это время я напрасно думала, что никто в больнице не знает, из какой я семьи? Неужели я никогда не была невидимкой?

– Пожалуйста, мне очень нужно, – как можно спокойнее попросила я.

– Нет, Анна, ступай домой, – сказала начальница, и это была вовсе не просьба. – Отдохни недельку-другую. Я поговорю с твоим куратором, попрошу, чтобы тебя не наказывали. И чтобы я тебя не видела – по меньшей мере неделю.

Хотелось возразить, но я не стала. Я вышла из больницы с мыслями о том, что поеду прямиком к себе в квартиру, а в итоге оказалась у хибары Джексона. Я трижды постучала в металлическую дверь.

– Что надо? – спросил Джексон. Этот параноидальный вопрос заменял ему обычное человеческое «кто там?».

– Это я, – сказала я. Трудно было сказать, что мне надо. Я и сама сомневалась, что знаю ответ. Дверь наполовину приоткрылась, а когда я протиснулась внутрь, тут же за мной захлопнулась. Впервые за долгое время я обратила внимание, какой же Джексон на самом деле высокий – примерно шесть футов и шесть дюймов[11], настоящий великан. Но меня это никогда не пугало.

Куда страшнее становилось от мысли о том, что же я увижу за его спиной.

А увидела я матрас, постеленный прямо на пол. На нем лежал Тоби Хоторн. Обнаженную грудь прикрывал только тонкий слой марли. Рядом с матрасом высилась целая гора влажных тряпок.

Стало быть, выжил. Тобиас Хоторн Второй выжил благодаря стараниям Джексона, обрабатывавшего ему ожоги.

– Вы раздобыли крем с ионами серебра? – спросила я бесцветным тоном.

– Ага, раскопал немного. – Он протянул мне банку, и, только увидев грязные пятна на этикетке, я догадалась, что «раскопал» – совсем не фигура речи.

С матраса донесся звук, похожий на скрип двери – не то стон, не то скрежет.

– Вернулась-таки, – сказал Джексон.

Зря, конечно, но мне нужно было убедиться самой, что Тоби выжил. Стон еще раз это подтвердил. Мне захотелось развернуться и уйти, но никак не получалось избавиться от чувства, что Кэйли это не одобрила бы.

Она совершенно не умела затаивать зло и обиды.

Я усилием воли заставила себя шагнуть вперед, ближе к человеку, чьи «игры в поджог» стоили моей сестре жизни. Власти были уверены, что не выжил никто. Если бы Тоби Хоторн умер, они б оказались правы.

Впервые в жизни я задумалась о том, что, возможно, тоже способна на убийство. Что я воистину одна из Руни. Кровь за кровь. Ничего сложного. Одной рукой зажать Тоби Хоторну рот, другой – нос.

В нынешнем состоянии он не смог бы сопротивляться.

Я опустилась на колени рядом с матрасом и пригвоздила убийственным взглядом парня, на чьих холеных, нежных ручонках алела кровь моей сестры. Сглотнула, вытера слезы, оглянулась на Джексона.

– Принесите прохладной воды.

Вскоре рядом со мной уже стоял полный таз. И как Джексон только смог оборудовать водопроводом этот барак? Вопрос, который так и останется без ответа. На столике неподалеку возвышалась кипа кусков чистой ткани, а рядом стоял чемодан с медикаментами. Я взяла марлю одной рукой, а в другую набрала ткани и приступила к работе.

Пропитывая ткань прохладной водой, я думала только об одном: «Как же я тебя ненавижу, Тобиас Хоторн Второй».

Я сняла с ожогов старые повязки. Ненавижу тебя.

Положила на пострадавшие участки новые куски ткани, и Тоби судорожно вздохнул. Я снова и снова повторяла одно и то же движение, а он за все это время так и не открыл глаз. Даже когда я открыла баночку с кремом. Когда нанесла его на бицепсы, ключицы, ожоги третьей степени на груди и животе.

Ненавижу тебя.

Ненавижу тебя.

Ненавижу.

Мои прикосновения были бережными – куда бережнее, чем он заслуживал.