Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

– В больнице тебе находиться опасно, – сказала я и тут же поспешила снова возвести в сознании стену, убедить себя, что передо мной просто Гарри.

– Нельзя вот так вбросить такое и больше ничего не пояснять, Анна Слева Направо и Справа Налево.

«Еще как можно», – подумала я, поправляя марлевую повязку.

– Готово.

– До следующего раза, – помрачневшим тоном произнес он, а потом расплылся в улыбке, опасной, как наточенное лезвие. Доверять ей точно не стоило. – Будет так обидно, если в попытках встать с постели я покалечу себя, а заодно и старания твои перечеркну.

Я скрестила руки на груди.

– Да ты все равно далеко уйти не успеешь. Мигом сознание потеряешь от боли.

– Кажется, мне нужна утка, – с хитрецой произнес он. – Вот-вот приспичит!

– Джексон скоро вернется.

– Может, я хочу, чтобы именно ты мне помогла.

– А может, просто блефуешь, – предположила я.

– Блефую, – повторил Гарри, смакуя это слово. – Может, тогда в покер сыгранем? Всего один раунд.

Что-то подсказывало: если я сейчас откажусь, он со мной поквитается. Ну или с собой.

– Ладно, один так один, – отчеканила я.

– Давай в пятикарточный? – предложил он. Я уловила в голосе легкий техасский акцент.

– Ладно, – процедила я, взяла колоду, перетасовала и раздала карты. Что ж, победа над ним будет иметь терапевтический эффект. Я посмотрела, какие карты мне выпали, и две из них отложила лицом вниз на самый край матраса. – Возьму две.

Пока я брала дополнительные карты из колоды, Гарри приоткрыл глаза – едва-едва, но я готова была поклясться, что он видит все. Ни одна мелочь от него не укроется.

– А я воздержусь, – тихо проговорил он.

Опять блефуешь. Я потянулась за следующей картой, но тут он меня остановил:

– Нет-нет-нет, Анна Слева Направо и Справа Налево, погоди. Сперва сделай ставку.

– Ну уж нет, – проворчала я. – Обойдешься.

– А давай так. Если я выиграю, ты мне дашь лист бумаги. – Это предложение застало меня врасплох. При всей своей неоднозначности Гарри точно никак не мог сойти за скромнягу.

– А если я выиграю, что ты мне дашь? – парировала я.

– Подарю тебе тишину, – тотчас ответил он. – Целый день буду помалкивать.

Целый день без его докучливых комментариев! Звучит соблазнительно!

– Два дня, – начала торговаться я.

Гарри едва заметно кивнул.

– Принято.

Я показала свои карты.

– Две пары. Короли, – объявила я.

– И у меня две, – эхом повторил он и положил свои карты рядом с моими. – Вальты. – И снова едва заметная, лукавая улыбка. – Кажется, ты победила!

Прозвучало это зловеще.

Потом у меня выпало два долгих дежурства в больнице, так что некогда было насладиться наградой. Но Гарри остался верен своему обещанию и в ночь, когда я вернулась и стала делать ему перевязку, не позволил себе ни одного насмешливого комментария, как и на следующую.

Он просто молча наблюдал за мной, так внимательно и неотрывно, что я прямо-таки кожей чувствовала его взгляд, такой же плавный и шелковый, как голос, которому он не давал волю. Но чем пристальнее он меня разглядывал, тем упорнее я пыталась сконцентрироваться на работе – и ни на чем больше.

Рана на голове затянулась. Вокруг нее начали отрастать волосы. В этом месте они были гораздо темнее, чем у рыжевато-каштановых кончиков – наверное, потому что те выгорели на солнце. На ощупь новые волоски были удивительно жесткими. Впрочем, с чего бы им быть мягкими?

И с чего мне вообще их трогать.

Ожоги третьей степени на груди внушали мне опасения. Они все никак не хотели заживать, в отличие от остальных. Некоторые участки кожи пугающе побелели, некоторые, наоборот, почернели. У самого края раны, где ожог третьей степени плавно переходил в ожог второй, образовались страшные волдыри. Нервные окончания чувствительности не утратили, так что боль, наверное, была умопомрачительной, но больше всего меня пугала область в самом центре торса – именно там повреждения могли быть глубокими и спровоцировать развитие инфекции.

Я закончила работу и отвернулась, но ни капли не сомневалась, что он по-прежнему на меня смотрит, в его темно-зеленых глазах плещется боль, а на губах играет усмешка.

Когда дни тишины миновали, Гарри, видимо, решил за них отыграться – и завести разговор.

– Ты работаешь в больнице, – начал он.

– Блестящее умозаключение.

– Вот сейчас обидно было, Анна Слева Направо и Справа Налево.

– Не зови меня так.

Гарри задержал взгляд на моих губах и едва заметно улыбнулся.

– Мне кажется, ты не прочь еще что-нибудь выиграть.

Джексон оставил меня вдвоем с нашим пациентом. У меня выпал выходной в больнице, а рыбаку нужно было на что-то жить, и он поплыл работать. Я понимала: чем лучше у него получится выдерживать привычную рутину, тем ниже вероятность, что он привлечет к нам внимание. Правда, меня это напрочь лишало свободы. Я должна была сидеть в бункере и присматривать за Гарри.

Оставлять моего пациента в одиночестве было рискованно.

– В пятикарточном покере? – спросила я. – Давай так: если выиграю я, ты засунешь это дурацкое прозвище куда подальше и три дня не будешь ни говорить со мной, ни пялиться.