Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

Эта загадка сводила с ума. Буквально. Я не понимала, как же мне разгадать значение всех этих цифр.

– Можно начать с выписывания всех букв алфавита, – подсказал Гарри с крайне самодовольным видом. – Вдруг это наведет тебя на размышления?

Это подсказка или он просто издевается? С ним это невозможно было понять наверняка, но имелись и плюсы: чем сильнее меня раздражала загадка, тем проще было забыть о портрете и о том, какой он меня видит.

Я отмахнулась от его совета и решила проанализировать сами числа. Четыре однозначных. Одно трехзначное. Переключимся пока на остальные. Из десяти двузначных пять начинаются с тройки, три – с четверки, одно – с двойки и одно – с пятерки.

– Я бы все-таки рекомендовал выписать алфавит, – напевно протянул Гарри – по-прежнему жутко довольный собой.

Это точно была подсказка. Но я не собиралась тут же, прямо у него на глазах, пустить ее в ход.

– Ладно, хватит с меня игр, – заявила я. – У меня остался еще один день. А сейчас потрудимся немного.

Гарри потянулся к салфетке с моим портретом, который – штрих за штрихом, линия за линией – становился все реалистичнее. Он посмотрел на рисунок, а потом на меня.

– Прям как в жизни, – тихо произнес он, и его голос, точно далекий летний гром, пронесся по комнате. – Прям как в жизни.

Следующий день выдался очень уж суматошным. Медсестры из родильного отделения когда-то рассказывали, что больше всего пациентов у них в полнолуние. Звучит донельзя глупо, но в онкологии произошла та же история – или так просто совпало.

Когда у меня наконец получилось выкроить для себя минутку, я подумала вовсе не об обеде, а о том, что сегодня третий день игры в «Виселицу». Если я не найду разгадку, мне придется рассказать Гарри о моей матери – или о Кэйли.

Мне нельзя проиграть. По пути в столовую я утащила из принтера, который стоял на сестринском посту, лист бумаги и стянула со стола ручку. Как бы я ни проклинала Гарри, в итоге решила все же воспользоваться его подсказкой и расписать весь алфавит. Закончив работу, я уставилась на буквы.

Большинство чисел в головоломке начинаются с тройки, напомнила я себе. А еще двузначных цифр гораздо больше, чем однозначных. А как интерпретировать тот факт, что единственным трехзначным числом было 310, я пока не знала.

Почему? Я уставилась на выписанные буквы. Черт бы его побрал. Ну неужели так сложно было повторить хоть одну буковку или число?

«Кажется, у меня в крови любовь не только к азартным играм, но и ко всяким коварным уловкам», – ответил мне голос Гарри, прозвучавший в памяти.

«Ни одна буква не повторяется», – мысленно произнесла я. Потом быстренько съела яблоко и опять поспешила на сестринский пост на третьем этаже. Там я юркнула за стол и уселась за компьютер, удостоверившись, что моего куратора поблизости нет.

К счастью, больничные компьютеры были подключены к Интернету. У меня назрел вопрос, который я поспешила вбить в поисковик Ask.com, который, как обещалось, способен ответить на что угодно.

Оторвав взгляд от клавиатуры, я увидела, что ко мне идет моя начальница. Потом бросила взгляд на страницу с результатами поиска и…

Все поняла. Поспешно закрыла браузер, встала, но не успела обойти пост, как начальница меня заметила.

– Анна! – тут же окликнула она меня резковатым, но не то чтобы строгим тоном.

– Я тут это… – Я замялась, но договаривать не пришлось.

– Иди скорее, Анна. Скорее. – Она обернулась, и я с удивлением осознала, что меня вовсе не пытаются выгнать из отделения за использование компьютера.

Что происходит? Сердце пропустило удар. Я выглянула в коридор за спиной у медсестры. Там никого не было – но через пару секунд ситуация изменилась. Двойные двери распахнулись внутрь, и в коридор вкатили коляску с пациенткой. Было понятно, что привезли ее в неотложное отделение, а потом почему-то решили перевести сюда.

В онкологию.

Я присмотрелась. На инвалидной коляске сидела моя мать.

Я не ушла. Это было попросту невозможно: ведь в этом случае она бы последовала за мной. Иден Руни никому из родственников не позволила бы увидеть ее слабость и просто уйти – уж это я знала наверняка.

«Зачем прятаться, когда можно сбежать?» – пронеслось в голове, хотя оба эти варианта были для меня одинаково недоступны. Я остановилась у двери палаты, куда завезли мать, немного выждала, натянула на лицо маску невозмутимости и только тогда переступила порог.

Она лежала в кровати и казалась такой маленькой и беззащитной… Вот только это было обманчивое впечатление.

Мать смерила меня взглядом.

– Ты ничего про все это не знаешь, – серьезно и размеренно отчеканила она.

Такая комбинация слов и тона вызывала трепет, но я отказывалась ему поддаваться.