Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

Удивительно, но он успевал за мной, хоть и движения были резковатыми.

– Я хоть раз давал тебе повод думать, будто я умею проигрывать?

О нет. Конечно нет. Он ведь сам Тоби Хоторн. Вот только для меня его зовут Гарри, и он теперь слишком близко, а мне не хочется оставаться одной.

– Ты вовсе не обязана мне ничего рассказывать, Анна Слева Направо и Справа Налево. Но я приму все, чем ты только меня одаришь.

Я ни разу не разочаровался в тебе.

Приму все, чем ты только меня одаришь.

Это все ошибка – и то, что я пришла с ним повидаться в таком состоянии, и то, что вытащила его на улицу и заставила напрячь все силы. Сплошная ошибка, а я все не могу остановиться.

Гарри споткнулся. Я подхватила его. Мои пальцы вцепились в его руки, чуть повыше локтей. Я и не думала, что могу держать так крепко. Через пару секунд он выправился, и моя хватка ослабла. Мы оба замерли в лучах лунного света и просто глядели друг на друга.

Я и богатенький наследник, убивший мою сестру и даже не знавший об этом.

Его неуловимый, точно прикосновение ветра к моим волосам, запечатленное на том портрете, взгляд ласкал меня.

– Слезы тебе не к лицу, – тихо заметил он. – Как ни крути.

От такой наглости я покачала головой. Ну да, куда он без этого.

– Тебе больно? – спросила я, отпустив его.

– Это не важно, – отрезал Гарри. – А тебе?

– До маяка доберешься? – продолжила допрос я, решив, что о своей боли не скажу ему ни слова.

Гарри снова хитро улыбнулся.

– Мы сами наделяем агонию смыслом, – заметил он и сделал шаг вперед, а потом и еще один.

Какое-то время мы вдвоем молча шагали по камням. На половине пути к маяку я – и сама не понимаю зачем – прервала молчание.

– У моей матери рак. Я не должна была об этом узнать, но так уж вышло.

– И переживать, наверное, не должна была? – уточнил Гарри, и его тон напомнил мне о той сказке, которую он придумал, взяв за основу мою жизнь. О том, как он меня описал.

– Хватит, – перебила я. – Хватит делать вид, будто я… – Самоотверженная. Добрая. И пришла к нему вовсе не из-за мазохистской тяги к саморазрушению.

– Будто ты – это ты? – уточнил он, и его голос эхом разнесся над каменистым берегом.

– Ты меня совсем не знаешь, – грубо напомнила я.

– Ты просто мне не веришь.

Он был совершенно прав: я действительно не верила.

– Моя мать – убийца, – продолжала я. – Она не одну жизнь загубила.

– А тебя она когда-нибудь била? – спросил Гарри изменившимся голосом – низким, выдержанным. Это был голос человека, готового за меня отомстить.

Это все страшная ошибка. От начала и до конца. Ошибка, и все же мы шаг за шагом подбирались все ближе и ближе к маяку, и пути назад у нас уже не было. Его не было с той самой секунды, как он открыл мне дверь в барак.

– Мать никогда не поднимала на меня руку, – тихо ответила я. – В этом не было необходимости.

– Мне кажется… я понимаю, каково это. – Гарри остановился. Волосы у него уже так отросли, что почти закрывали глаза. В свете луны они казались скорее черными, чем темно-рыжими. Он выдержал долгую паузу и продолжил путь, осторожно переставляя ноги. Я тоже пошла следом.

Семьдесят процентов пути позади.

Восемьдесят.

– Иногда, когда я смотрю на тебя, – начал Гарри хриплым, гулким голосом, – я чувствую тебя всем своим существом, а внутренний голос шепчет, что мы – одно.

Этого не может быть. Ни за что на свете. Но я ведь разгадала все его загадки. Пора остановиться. Это просто необходимо. Но, черт возьми, я продолжала идти.

И он тоже.

– Но потом ты делаешь что-нибудь, полное доброты и самоотверженности, Анна Слева Направо и Справа Налево, – и я понимаю, что ты другая. Не такая, как я. Что ты такая одна во всем мире, будь он проклят.

– Замолчи, – дрожащим голосом приказала я. Может, у меня и все тело дрожало. В памяти вновь зазвучал голос Гарри, описывавшего мои эмоции: наблюдать за тем, как ты прячешь свои чувства, все равно что смотреть, как за дамбой бушует шторм. – Хватит.

До маяка оставалось всего ничего – ярдов десять от силы.

– Я не умею останавливаться, – тихо произнес Гарри. – И, кажется, никогда не умел.

Я подумала о нашей встрече в баре. О керосине. О множестве невыносимых мгновений, последовавших за нашим знакомством.

Я его ненавидела.

Честное слово.

Но, когда Гарри дошел до самого маяка и ударил ладонью по его ветхой каменной стене, точно пловец, первым добравшийся до финиша, я поймала себя на том, что верю ему. Он не умеет останавливаться. И сейчас он рядом.

А мне не хочется оставаться одной.

Проклятие всей моей жизни смотрело на меня сквозь тьму так пристально, будто кругом было светло как днем.

– Я не знаю, как выйти из этой игры под названием «Ты», – сказал он.