Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

– Сбегать надо с умом, а то погибнуть можно, – сказала я, пока он эффектным жестом вычерчивал букву Z.  Еще одна волна разбилась рядом с нами. – А заодно и меня в могилу свести.

Я впервые облекла этот страх в слова. Если мир узнает, что я наделала, если об этом узнает моя семья, если то, что я осталась в живых, будет воспринято другими как признак слабости…

– Рассказывай, – потребовал Гарри и поднялся на ноги.

Я посмотрела на его алфавит, залитый лунным светом.

– Что рассказывать? Ответ на загадку или правду? – спросила я. Шифр – или причину, по которой нужно быть осторожнее?

– Сама выбирай.

Я села на колени, чтобы лучше рассмотреть буквы, одну за другой. Казалось бы, в этих его Z, Y, X, W не было ничего примечательного…

– Тех, кто переходит дорогу моей семье, убивают, – коротко и по делу отчеканила я.

– Наркота? – предположил Гарри и прочел ответ на моем лице, хотя на него падал один только слабый свет луны. – Но я-то… – неспешно продолжал он, – бизнесу не мешаю. Тут более личная история.

Он так и норовил подобраться к теме, которую никто из нас не смог бы выдержать.

– Это мы обсуждать не будем, – сказала я.

– Да уж, для меня игры куда проще таких вот вопросов. Загадки. Головоломки. Шифры. – Гарри посмотрел на алфавит, начерченный на песке. – Моя память – как чистый лист, но вот что удивительно – я забыл далеко не все. Помню, как завязывать шнурки. Как дышать, несмотря на боль. Как прятать ее в воображаемый сундук у себя в голове. А еще я точно знаю, что до тебя с этим никто не справлялся.

Оставалось гадать, что он имеет в виду под этим – шифр или себя самого. Но слова «до тебя» погрузили меня в воспоминания о том, как его дыхание согревало мою кожу – и наоборот.

Когда-то ненавидеть его было проще всего на свете.

– У тебя буквы такие геометричные получились, – заметила я и, сделав несколько шагов, притронулась к U, а потом к S.

– Они состоят из прямых линий, как будто мы опять в «Два хода» играем, – продолжала я.

– И о чем это тебе говорит? – уточнил Гарри.

– Что тут есть взаимосвязь, – машинально ответила я и тоже стала рисовать на песке. Гарри занял почти весь сухой участок, так что мне пришлось сместиться туда, где песок был слегка влажным. Я окунула в него палец и стала по памяти восстанавливать цифры из «Виселицы».

С трудом сдерживая улыбку, я написала над цифрами разгадку – UNCOPYRIGHTABLE – и опять переключила внимание на алфавит. Прошлась по пляжу к самому началу.

К букве А.

Рядом с ней я нарисовала цифру 3 – правильную, если верить коду.

– В шифре есть много чисел, которые начинаются с тройки, – прокомментировала я вслух и обернулась к цифрам и ответу на загадку. – С двойки начинаются только два числа.

И они соответствуют буквам L и T.

– Теперь понимаешь? – спросил Гарри.

Я нахмурилась.

– А почему B – семерка? Такого не может быть.

Он пожал плечами.

– Это уж как нарисовать.

Я посмотрела на алфавит. Букву B Гарри изобразил при помощи параллельных и перпендикулярных линий.

Семи линий.

– А – это три, потому что буква состоит из трех линий. B – это семь, если рисовать по-дурацки, как ты. Если бы буква вышла более угловатой, как R в прошлой игре, было бы пять.

– А если длинную линию разбить на две поменьше, будет вообще шесть, – уточнил Гарри. Казалось, он ни капельки не стыдится своих махинаций. – Я ведь предупреждал: мухлевать меня учили лучшие!

На самом деле он говорил немного другое. Интуиция подсказывала, что сейчас он намекает на своего отца, даже если и не осознает этого. На миллиардера. Вряд ли можно разжиться таким огромным состоянием, если не умеешь поворачивать игру в свою пользу.

– А ты знаешь, кого конкретно имеешь в виду? – тихо спросила я.

Я увидела, как дернулась мышца у него на щеке. Он надолго замолчал. А когда заговорил, голос был ровный и безупречно спокойный, точно он решил взять с меня пример.

– Ты говорила, что мать ни разу не поднимала на тебя руку. Потому что не приходилось. Мне это хорошо запомнилось.

На это он сказал, что понимает, каково мне было.

– Когда мне было девять… – Я сглотнула и посмотрела вдаль, туда, где простирался бескрайний океан, черный, как сама ночь. – Я слышала, как мать швырнула какого-то человека собакам. Он был весь в крови, а они с ума сходили от голода. Тогда-то я и поняла, что их нарочно не кормят и злят.

Скорее всего, мать в тот день не знала, что я дома. А вот Кэйли, к счастью, не было.

– Ты была права, когда назвала меня трусом, – неожиданно сказал Гарри.

Что же за проблески воспоминаний пробудились в нем из-за моих секретов?

– Я осознаю, что бежал. Но не знаю от чего – или от кого, – продолжал он, открыв глаза и поймав мой взгляд. – Начинаю понимать твою концепцию «пряток». Спрятаться от мира не так уж и плохо. – Он шагнул мне навстречу по влажному песку. – И я не прочь быть маленькой постыдной тайной, если она твоя.