Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

Мне не хотелось терять ни минуты.

– А что ты тут делаешь целыми днями? Как убиваешь время? – спросила я Гарри. Мы остались наедине в бараке Джексона, пока он сам уплыл рыбачить (этому он посвящал дневные часы, а в последнее время – еще и ночи).

– Ну… если становится скучно, строю замки из сахара, – ответил Гарри.

Я покосилась на него.

– Все можно превратить в игру, Анна Слева Направо и Справа Налево, если знаешь, как играть.

С того дня мы каждый день придумывали игры.

К примеру, «Трещины на стене». В нее нужно было играть, лежа на полу. Один выбирал какую-нибудь трещинку, а второй должен был угадать какую – и неправильные ответы карались очень приятными штрафами.

Или «Половицы». По правилам на некоторые из них можно было наступать, а на некоторые – нет. Так Гарри заодно тренировал равновесие, четкость движений и контроль за ними, а мне эта забава немного напоминала игру «Пол – это лава»… Только, опять же, со штрафами за неправильные шаги.

Мы оба обходили стороной половицу, под которой я спрятала металлический кругляшок из его прежней жизни. Видимо, Гарри знал, где находится тайник, но нам обоим хотелось оттянуть момент, когда прошлое придется выпустить на волю.

Но больше всего Гарри любил игру под названием «Ни единого взгляда!». Он мастерски пытался вывести меня из себя, а я старалась сохранить невозмутимость и изобретала всевозможные способы поставить его на место… не пригвоздив убийственным взглядом.

Еще мы нашли у Джексона старые шашки и играли в них. Гарри мухлевал. Я тоже.

Игра под названием «Закрой глаза» тоже помогала Гарри восстановить равновесие и проверить себя, проверить способность тела реагировать на неожиданные раздражители. Я пряталась где-нибудь в комнате и замирала, а он должен был найти меня с закрытыми глазами, переступая через разные препятствия и огибая их и прислушиваясь к моему дыханию.

Каждый раз я зачарованно наблюдала, как он медленно движется по комнате с закрытыми глазами, и старалась дышать как можно тише, хоть и понимала, что он все равно меня слышит. Когда Гарри меня ловил, он всегда говорил одну и ту же фразу:

– Наконец-то и мне повезло!

А вот когда наступала моя очередь искать, Гарри отрывался по полной. Он никогда не стоял столбом, а либо забирался повыше, либо, наоборот, опускался на колени; принимал причудливые, неестественные позы, коварно дожидаясь меня. А я, зажмурившись, напрягала слух, пытаясь уловить любой сигнал: дыхание, удары сердца, малейшие движения. И всякий раз, когда я подбиралась ближе, Гарри тихо-тихо менял положение. Иногда я даже ловила колебания воздуха от этих самых движений.

Временами, когда я вот так гонялась за ним, закрыв глаза и навострив слух – и прочие чувства, – я вспоминала сказки. Русалочку, потерявшую голос, Рапунцель, лишившуюся волос. Иногда исчезновение опоры, на которую ты всю жизнь привык полагаться, может быть даром. Если подавить в себе одно чувство, обострится другое.

В один из таких дней – наших последних дней – мы тоже играли в эту игру, и в какой-то момент я замерла, чувствуя, что Гарри совсем близко. Я прислушалась, но моя жертва нарочно затаила дыхание. Тогда я принюхалась. Мы оба пользовались одним и тем же дешевым мылом, но от Гарри почему-то пахло еще и морской водой, океанским бризом и летней травой – или еще чем-то землистым.

Я повернулась и сделала пару шагов вбок.

– Попался! – сказала я и коснулась ладонью его щеки, потом переместила руку на затылок и открыла глаза.

– Это мухлеж! – тихо возмутился он.

Нет, самая что ни на есть честная игра.

– Ты вообще не умеешь проигрывать.

Гарри пожал плечами и потянулся губами ко мне.

– А я никогда не утверждал обратного!

А была еще игра «Не смотри вниз». Два дня спустя, уже за полночь, когда у меня закончились все оправдания в ответ на вопрос, почему же я не уезжаю, мы стояли на высоком выступе, неподалеку от маяка, свесив пальцы ног над бездной, точно стакан виски, который балансировал на краю бильярдного стола в тот роковой вечер.

– Мы стоим на вершине Эйфелевой башни, – сказал Гарри. Из нас двоих он, вне всяких сомнений, достиг большего мастерства в искусстве обмана. У него был особый дар – говорить так, что каждое слово казалось неоспоримой истиной. – На высоте тысячи футов. Не смотри вниз, – продолжал он. А ветер тем временем все набирал свою силу.

Я не стала смотреть вниз, но слегка подалась вперед. Прежняя Анна ни за что не пошла бы на такой риск – в этом я была совершенно уверена. Как, впрочем, и в том, что Гарри не допустил бы моего падения.

– Зачем мне туда смотреть, – парировала я. – Я и так знаю, что мы вот-вот сорвемся со сторожевой башни! – Эта картина представлялась мне так живо, так отчетливо.

– Сторожевой башни? – переспросил Гарри. – Это из тех, что ты вокруг себя настроила?