Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

Три месяца спустя я, тщательно заметая за собой следы, добралась до городка под названием Нью-Касл, штат Коннектикут – так далеко от Роквэй-Вотч, как только смогла. Я поменяла имя и стала Сарой – с палиндромами было покончено. Иногда мне неделями было больно вспоминать о прошлом, а иногда я могла думать только об играх, головоломках, шифрах и о нем.

Я танцевала каждый день.

Работала в придорожном кафе. Подружилась кое с кем из коллег. Иногда подумывала о продолжении учебы, даже если придется заново поступать, но каждый раз приходила к выводу, что это слишком рискованно. Никакие параллели с прошлой жизнью мне не нужны.

Нельзя, чтобы на мой след вышел кто-то из родственников – моих или Тоби.

Годы шли. Пускай и не быстро, но я перестала ждать, что в новостях снова заговорят о трагедии на острове Хоторнов, что кто-то узнает правду, которая давно известна мне – что Тоби Хоторн жив и где-то скрывается.

Я любила его.

Любила его.

Любила – и ненавидела. Пыталась забыть – и так оказалась однажды в постели другого мужчины, а вскоре выяснилось, что я беременна. Почти с самого начала я считала, что это наш с Тоби ребенок.

Пыталась себя убедить, что это неправильно. Что у моей дочки есть биологический отец, хоть он совсем и не похож на принца. И что именно его фамилию я впишу в свидетельство, когда она родится. Но сердце твердило, что дочка – это и есть та самая сказка, которой оказались лишены мы с Тоби. Что она – начало моей новой жизни. Я поклялась, что стану для нее всем, что научу ее играть и превращать все в игру. И находить поводы для радости. Каждый день.

Поклялась, что она будет расти в танце. И ни за что не станет невидимкой. Что ее всегда будут любить. Что однажды я все ей расскажу. Она узнает мою, нет, нашу историю.

И вот подошла и миновала предполагаемая дата родов, а моя дочь не спешила появляться на свет. Схватки начались только после самого сильного шторма столетия. Такого разгула стихии я никогда не видела, даже в ночь страшного пожара. «А по-моему, шторм – это ты, Анна Слева Направо и Справа Налево», – прошептал голос где-то на задворках сознания.

Шквалистый ветер обрывал провода и выбивал окна. У меня в квартире отключилось электричество – и ровно в этот момент отошли воды. Сесть за руль я никак не могла. Улицы превратились в реки. Попробовала набрать 911, но соединения не было.

Я пыталась себя успокоить, вспоминала, что роды – дело не быстрое, особенно в первый раз, но каждая схватка будто бы раскалывала тело надвое. Я попыталась добраться до двери на ощупь и вдруг столкнулась с ним.

– Гарри! – Это имя выскочило первым, но я быстро исправилась, назвала настоящее. – Тоби.

– Попалась, Анна! – Он осторожно подхватил меня на руки, а я прижалась к его груди. – Слева Направо и Справа Налево.

Схватки возобновились. Такой боли я еще никогда не испытывала – но все равно не закричала, как не кричал он в те мучительные ночи, когда я меняла ему бинты.

Он рядом.

Он рядом.

Он рядом.

А дочка вот-вот появится на свет.

Он принес меня в спальню и уложил на кровать. Я уже почти потеряла сознание, но его голос вернул меня в реальность.

– Я писал тебе.

Замерцал и включился свет, и я наконец увидела его. Как же я мечтала об этом.

– Я тебя ненавижу, – сказала я, но с нежностью, будто пела любовную песнь. Песнь нашей любви.

– Знаю. – Он согнул мои ноги в коленях, подложил мне под голову две подушки, убрал с моего лица мокрые от пота волосы.

– За то, что ты меня бросил, – уточнила я, вспоминая то чертово письмо. – За это, и только за это. А еще, для справки, я очень тебя люблю.

Мой голос сорвался на крик, и он схватил меня за руку. Я сжала его ладонь так крепко, что испугалась, что переломаю ему пальцы, но он даже не поморщился.

Я люблю тебя.

Люблю тебя.

Люблю.

– Сукин ты сын, – прошептала я, как только дыхание немного восстановилось. – Люблю тебя, ублюдок.

– Потерпи еще немного.

Я впилась в него взглядом.

– Мне нужны письма, которые ты мне писал.

Он усмехнулся. Казалось, эту усмешку не изменили ни годы, ни расстояние, которое все это время пролегало между нами.

– Это не письма, а открытки.

Он выглядел гораздо старше, чем в нашу прошлую встречу, – и суровее, что ли. Загар на его коже лежал неровно. Одет он был в поношенную рубашку. На щеках темнела щетина, но я все равно узнала каждую его черточку.

– Отдай… мои… открытки, – сквозь волну боли потребовала я.

– Будешь тужиться – отдам, – пообещал он.

Я люблю тебя.

Люблю.

Люблю.

Я осознала, что сказала это вслух, только когда в ответ услышала то же.

– И я тебя люблю, – сказал мне Тоби Хоторн. – Полюбил с той секунды, как ты высыпала полдюжины лимонов мне на матрас. Нет, даже раньше. Когда впервые увидел, как ты складываешь обрывок бумаги, строишь сахарный замок, и услышал обещание милосердной смерти – лживое, между прочим.

Сил у меня не осталось, но нужно было тужиться. Ради моей малышки. Я с криком напрягла мышцы.