Игры. Нерассказанное [сборник] полностью

– Идею с керосином предложил не я, – сказал он, прикрыв глаза. Мы лежали бок о бок на полу в бараке. Я – прильнув к его груди, изувеченной шрамами. Стук его сердца меня успокаивал. Напоминал, что Тоби рядом. Что Тоби жив.

И обещал мне, что будет жить. Что бы ни случилось.

– …но я согласился, потому что я – отрава. – Тоби попытался выбраться из-под меня, но я его не пустила. – Плевать, кто мои родители и чья кровь течет в моих жилах. Я – Хоторн, и отцовское воспитание дает свои плоды. Но тебя нужно сберечь от этого яда, Анна. Ты заслуживаешь…

– Тебя, – процедила я, приподнялась на локтях и заглянула ему в глаза. – Я заслуживаю тебя. Заслуживаю счастья, а с тобой, невыносимый, высокомерный, талантливейший, бесящий до одури и обожающий саморазрушение, чудеснейший ублюдок, я неимоверно счастлива.

Тоби поднес руку к моему лицу, и мне вспомнилось, как он рисовал мой портрет и приговаривал: «Прям как в жизни».

– Я хорошо знаю свою сестру, – с жаром продолжала я. – Кэйли всегда желала мне счастья. – Я твердо решила, что не буду стесняться произносить ее имя вслух. Пусть Тоби знает, что я могу любоваться им и желать его и мне не нужно для этого на время забывать о сестре.

Возможно все, если любишь кого-то без сожалений.

– Она мне нравилась… – сказал Тоби и коротко вдохнул, а потом выдохнул. Я попыталась проделать тот же трюк, которым пользовалась еще в дни ненависти, когда Тоби от боли почти терял сознание. Я поймала его взгляд и стала дышать с ним в такт.

– Твоя сестра стоила десяти таких, как я или мои друзья, – тихо сказал он. – И сама понимала это.

У меня сдавило горло, а в глазах защипало. Я снова улеглась ему на грудь, чтобы еще и на физическом, осязаемом уровне дать ему понять, что никуда его не отпущу, и рассказала про тот сон.

– Никаких сожалений, – повторила я после. – Она взяла с меня обещание.

– Боже, Анна, мне так…

– Не говори, что тебе жаль, – перебила я и зажала ему рот ладонью. Слов всегда мало. А его – достаточно. Нас – достаточно. – Я не хочу, чтобы ты сожалел.

Хочу, чтобы ты был моим.

Он поцеловал меня всего один раз, легонько – это был скорее даже призрак поцелуя, – а потом мы уснули. И только утром, когда я проснулась и увидела на месте Тоби письмо, я поняла…

Что поцелуй был прощальным.

Дорогая Анна Слева Направо и Справа Налево…

Я не стала читать дальше, а тут же бросилась на маяк. Там его не было. Я побежала по каменистому пляжу и, проделав путь в несколько миль, оказалась в городе, куда планировала его увести, куда хотела сбежать вместе с ним.

Ни следа. Я не смогла его найти. Я искала повсюду – и все было тщетно.

Казалось, небо обрушилось на меня и придавило своей тяжестью. Я не могла дышать. Зачем прятаться, когда можно сбежать?

Уж в побегах Тоби Хоторну равных не было. И я знала – так же хорошо, как знала его тело, шрамы, запах, что не смогу его отыскать. Знала, что он не вернется. Так же отчетливо, как ощущала его в темноте или представляла, какой он меня видит.

И как понимала, что нас ждало бы прекрасное будущее, останься мы вместе.

Я вернулась к Джексону и прочла это чертово письмо до конца, проклиная Тобиаса Хоторна Второго каждую секунду. Тоска и боль были такими мучительными, что казалось, что они никогда не прекратятся. Начиналось письмо с просьбы воздержаться от ненависти – вернее, Тоби хотел, чтобы его простили за побег, а если и возненавидели, то по другим, справедливым причинам.

Можно сколько угодно повторять, что я никогда бы не зажег ту спичку. Ты вправе так думать. Наверное, в хорошие дни я и сам готов буду с этим согласиться. Но из-за меня погибли три человека, и это уже не изменишь.

Я дышала сквозь боль, как Тоби когда-то – в дни, полные моей ненависти и последствий пожара.

Я дышала сквозь боль и думала о том, что больше во мне ненависти нет. Даже когда я читаю: «Я не могу тут остаться. Не могу быть с тобой».

Нет же, он мог! Мог остаться!

Я жадно продолжила чтение.

Я этого не заслуживаю. Домой я тоже не вернусь. Не позволю отцу замять всю эту историю.

Дальше он обстоятельно предупреждал, что его отец рано или поздно приедет в город, что его прихвостни узнают, что его сын выжил. И лучше мне не дожидаться самого худшего. Тоби просил уехать из Роквэй-Вотч, как мы и планировали.

Только одной.