Вскоре Игорь смог подняться. Сначала на колени, а после на дрожащие ноги.
Ассимиляция с эмоциональным выплеском болельщиков прошла успешно.
Звуковые волны заглушены.
Функционирование нормализовано.
Другие кандидаты тоже поднимались с камней. Расцарапанные лица, разбитые костяшки — первое крещение кровью произошло. Кандидаты увидели других, тех, с кем судьба свела в этот сгущающийся вечер. Вечер? Игорь протер глаза — ведь они улетали утром! Потом вспомнил о разнице во времени, другая сторона Земли, ничего не попишешь.
— Вставайте! Поднимайтесь! Скоро появится Великий Григ, он должен видеть своих кандидатов стойкими и готовыми к соревнованию, — грохотал голос Гесдаря.
Игорь вздрогнул, когда миллионную разноголосицу перекрыл голос, показавшийся очень знакомым. Дрианна! Женский голос прокричал в голове Фары: «Береги Басора! И сам берегись!» Игорь закашлялся, когда увидел, что Анатолия тоже словно ударило разрядом тока. Кандидаты встали на ноги. Четыре команды по четырем точкам кратера.
Земляне не видели лиц меркурианцев, а венерианцы не могли разобрать марсиан. Если бы от четырех групп можно было провести прямые линии, то точно над их пересечением в воздухе задрожал светлый кокон, похожий на яйцо огромной курицы.
— Это что ещё за хрень? — Анатолий кивнул на возникший объект.
— Эта «хрень» у нас правителем Великим Григом зовется, — проворчал Басор, он дул на ободранные костяшки пальцев. — Он всегда появляется под девятую симфонию Баха.
Светлый кокон уплотнялся, приобретал черты лица. В воздухе загремела тревожная органная музыка. Анатолий с Игорем сразу узнали её — в рок-обработке она стояла на вызове у Кота, только не могли вспомнить название. Играл орган, тяжелые, торжественные звуки должны подчеркнуть величие появления правителя годов Земли. Вот на коконе, под очередной грохочущий пик музыки, проявились глаза, черные, как застывшая лава по краям кратера. Прямой нос, узкие губы, Игорю даже удалось увидеть тонкую ниточку шрама, что спускалась от правого уголка, словно Великий Григ пустил слюну при виде смертников и их инструкторов. Зачесанные назад седые волосы открывали большой лоб с глубокими бороздами морщин.
Вырисовывалось лицо человека, который привык повелевать. Это лицо и видели Игорь с Анатолием в фойе небоскреба, откуда их вывела Сиатра. Вывела вроде бы недавно, а кажется, что с тех пор прошел не один месяц… Также, как и тогда, лицо Великого Грига показалось Игорю чем-то знакомым. Он заметил, как и Анатолий скривился, пытаясь выудить из памяти образ правителя годов Земли. Нет, не получается. Вроде бы вот оно, знакомое лицо, крутится над лавой, как курица-гриль на жаровне, а вспомнить не получается. Видели где-то и всё тут.
Торжественная музыка взмыла вверх и лавиной ухнула вниз. Наступила тишина, особенно ощутимая после грохочущей музыки. В этой тишине морским прибоем раздавались всплески и шум волнующейся лавы. Лицо Великого Грига окончательно сформировалось, и тонкие губы дрогнули.
— Доброго здоровья и долгих лет жизни, многоуважаемые умстеры и гозоры четырех планет! — прозвучал мягкий баритон, казалось, что Григ стоит рядом и говорит, не напрягая голос.
Игорь даже обернулся на всякий случай, и как раз в этот момент в голове взорвался очередной хор болельщиков. Каждый старался выкрикнуть как можно громче приветствие Великому Григу, будто он мог их услышать. Больше половины участников смогли устоять на ногах, но некоторые всё же присели под накрывшей звуковой волной. Гесдарь одобрительно кивнул — если кандидаты выдержали, то и во время соревнования не будут отвлекаться на выкрики болельщиков.
Над огромной головой в вечернем небе возникали объемные фотографии. Лица менялись одно за другим. Игорь видел эти лица совсем недавно — в зале Гатреца на стене с надписью «Победители».
— Рад вас приветствовать на первом соревновании Игр Огня! (снова исступленный вой голосов в головах кандидатов) Эти Игры знаменательны тем, что проходят уже пятидесятое лето! (Взрыв криков, среди них преобладали признания в любви к правителю годов) Пятьдесят лет мы искореняли преступность на всех четырех планетах, но в первую очередь, мы искореняли её в наших сердцах! (Вой и иступленные крики) Вы помните, как всё начиналось?
(На этот раз глухое урчание было ответом на его слова)
