Действительно, и часа не прошло, как Зуан передал фал смотрителю пирса, сунул ему в протянутую руку пару эверийских фунтов, на что тот ответил усердным поклоном. Можно было, конечно, упрекнуть себя за излишнюю щедрость, но на обратном пути лояльность этого черномазого могла оказаться весьма кстати. Слегка побаливала правая ягодица, поскольку в заднем кармане шорт лежал один из тех пистолетиков, которыми мадам Тай расстреливала своих должников. За рубахой навыпуск со стороны не было видно, что карман оттопырен, однако сидеть на нём целый час было довольно затруднительно. Так что в лучший (а возможно, единственный) в посёлке бар он решил ехать на такси, благо на стоянке, расположенной прямо за полосой песчаного берега, стояло десятка два древних авто. Исключительно из вредности он не пошёл к тем таксистам, что начали зазывать его, размахивая руками, едва Зуан сошёл с пирса. Он направился в синему обшарпанному «Доди» с открытым верхом, за рулём которого дремал тощий старик с венчиком седых кудряшек вокруг смоляного цвета лысины.
– В бар, – распорядился Зуан на кушитском языке, швырнул на колени таксиста пятифунтовую бумажку и разместился на заднем сидении. Предметом его особой гордости было знание на разговорном уровне всех девяти языков, на которых говорили члены кланов Островной Триады.
– Сдача нет, – предупредил абориген по-кхмерски, безошибочно определив национальность клиента. Поворачивая ключ в замке зажигания, он говорил ещё что-то, но, во-первых, понять его ломаный кхмерский было непросто, а во-вторых, мотор взревел так, что заглушил даже гремящий над пляжем тупой шлягер в исполнении Лизы Денди.
Когда «Доди», подняв облако пыли, помчался по разбитой дороге уже начало смеркаться. Как в полумраке водитель ориентировался среди беспорядочно разбросанных хижин с тростниковыми крышами, было вообще непонятно, но вскоре ревущее авто влетело на площадь, окружённую несколькими зданиями из красного кирпича, и остановилось у единственного источника света – неоновой вывески «BAR».
Зуан кинул на сидение ещё десятку и приказал водителю ждать. Самостоятельно выбраться из этого лабиринта назад к пляжу было бы непросто.
Он узнал её сразу. Точнее, сразу понял, что это она. Мадам Тай ни слова не сказала о том, как выглядит девка, которую надо доставить на яхту, значит, узнать её было легко. Значит, она должна выделяться из толпы. Вообще непонятно, как женщина с такой внешностью могла застрять в это дыре, да ещё и работать кухаркой. Темнокожая стройная красотка в белой майке и таких же белых шортах сидела на высоком табурете прямо у стойки, неторопливо покачивая смуглой гладкой ногой. Перед ней уже стоял пластиковый стаканчик с зеленоватой мутной жидкостью. Вероятно, это и был тот самый чангаа, о котором говорила мадам Тай. Задача, поставленная мадам, сейчас казалась лёгкой – соперников не было. Несколько парочек отплясывало какой-то чудовищный местный танец под оркестрик из двух бубнов и какого-то подобия волынки, а прочие посетители заведения, похоже, уже так набрались, что им было явно не до того, чтобы домогаться единственной свободной дамочки. К ней почему-то вообще никто не смел приближаться, хотя несколько аборигенов, сгрудившихся у столика в дальнем углу, явно пялились на неё сквозь клубы табачного дыма и даже те, что сидели к ней спиной, поминутно оглядывались, но тут же отводили взгляды. Их явно что-то в ней пугало, что-то настораживало так, что никто не смел приблизиться. Что ж, не идя навстречу опасности, не узнаешь истинного будущего, как говорил древний мудрец Камбу. Зуан изобразил улыбку на лице, двинулся в сторону стойки, не отрывая взгляда от соблазнительных коленок девицы. Но тут его плечо наткнулось на препятствие, и Зуан, опустив глаза, заметил, что дорогу ему преграждает какой-то низкорослый худосочный парнишка. На вид ему было лет пятнадцать, но перегаром от него разило, как от грузчика после смены.
– Эй, дружок, – обратился к нему тот, прежде чем Зуан успел отшвырнуть его в сторону, – ты, это… Ты туда не ходи. Это девка Тики, а он из Эвери. С базы. Понимаешь?
– Нет, – ответил Зуан и аккуратно отодвинул непрошеного советчика. На какого-то там Тику из Эвери ему было совершенно наплевать.
Он решил действовать быстро и напористо. Подошёл к стойке вплотную, схватил стаканчик с чангаа в тот момент, когда к нему потянулась изящная смуглая рука Люпиты, понюхал и, ощутив тошнотворный сивушный запах, выплеснул содержимое на пол.
– Эй, человек! – крикнул он бармену, который как раз наливал какое-то пойло в глиняный кувшин. – А приличные напитки тут есть?
Дамочка попыталась спрыгнуть с табурета, но Зуан схватил её запястье, не слишком сильно – чтобы дамочка не заподозрила его в склонности к насилию, но и не слабо – так, чтобы она почувствовала серьёзность его намерений.
И тут он заметил, что в помещении наступила полная тишина. Замолчал оркестрик, перестали топтаться парочки, скрипеть табуреты, греметь глиняные кружки, стихла болтовня.
Первым очнулся бармен.
