Весь мир сегодня болен. Болен не каждый отдельный человек, а сама жизнь. Если бы я был врачом и у меня спросили совета, я дал бы один рецепт: мир и жизнь может излечить только молчание. Лишь молчание даст людям возможность услышать голос Бога.
9 января, 18 ч. 20 мин. Коморский залив, побережье бандустана Куш, Восточная Ливия
Тай Фу, внебрачная дочь Великого Дракона Островной Триады, наследного главы клана, контролирующего пиратство в юго-восточных морях, небрежно раскрыла ладонь, и Зуан вложил ей в руку маленький серебристый пистолет. На подносе, который он держал левой рукой, лежало ещё несколько точно таких же «игрушек». В обойму входило лишь пять девятимиллиметровых патронов, снаряжённых разрывными пулями, но стрелять сегодня наверняка придётся больше, гораздо больше. У мадам Тай может и не хватить терпения дожидаться перезарядки, и тогда невозможно будет предсказать, в кого полетит следующая пуля.
Яхта «Золотая лань» стояла на рейде порта Момбас, однако дочь Великого Дракона нисколько не смущало то, что с берега в хороший бинокль можно во всех подробностях разглядеть, что происходит на борту. Пусть смотрят. Пусть смотрят и ужасаются. Впрочем, возможно, это зрелище не доставит аборигенам ничего, кроме тихой радости. Именно здесь, на побережье Восточной Ливии, и промышляли эти негодяи, которые не пожелали отдавать Великому Дракону его законную долю в полном размере. И сейчас они должны умереть. Они пролили немало крови местных торговцев, устроили множество налётов на прибрежные города и посёлки, удачно распорядились добычей, и сейчас у каждого не по одному счёту в банках в Альби, Ахайи, Эвери и Гардарики. Но даже сейчас, перед лицом смерти они упорствуют, не желая сообщить номера этих счетов. В мужестве, жадности и упорстве им не откажешь. Однако они не знают, что сегодняшний разговор не закончится после их смерти, что впереди у них вечность, пропитанная страданием, что их прогнившие души будут веками жариться на безжалостном огне, погружаться в непроглядный мрак мира без надежды и радости, в ледяную бездну отчаянья. Настанет час, и они во всём признаются, стоит посулить им мгновение покоя.
Двадцать шесть главарей местных банд стояли на коленях вдоль фальшборта со связанными за спиной руками. Ей не надо было видеть их лиц и знать их имён. Ещё будет достаточно времени, чтобы впитывать в себя всю сладость их страданий, перед которыми страх смерти и предшествующее ей мгновение боли – ничто.
Она приставила ствол к затылку первой жертвы, и видео-оператор направил объектив камеры на голову обречённого, взяв крупный план – так, чтобы в кадр попала лишь рука Тай Фу, сжимающая пистолет. Каждый, кто увидит эти кадры, сможет разглядеть на её указательном пальце перстень с огромным бриллиантом редкой огранки – в форме человеческого черепа.
Голова буквально взорвалась после выстрела, а когда она покончила с последним из двадцати шести негодяев, спереди её белое длинное кимоно пропиталось кровью. Она молча пошла в сторону полубака, где располагался бассейн с тёплой голубоватой ароматизированной водой, на ходу сбрасывая с себя одежду. Тем временем оператор отснял общий план палубы, заваленной изувеченными трупами, поклонился вслед госпоже и, получив увесистый подзатыльник от Зуана, помчался в свою каюту монтировать сюжет, который послужит назиданием для тех, кто ещё не в полной мере проникся могуществом Великого Дракона.
– Куда их? – спросил боцман Чак, который наблюдал за казнью с мостика.
– За борт, – отозвался Зуан, поднимая окровавленное кимоно хозяйки.
– Через пару часов к берегу прибьёт, – на всякий случай предупредил боцман.
– Неважно, – отозвался Зуан и, не оглядываясь, двинулся вслед за Тай Фу. Ему нравилось смотреть на её обнажённое гладкое, как будто фарфоровое бледное тело, к которому никогда не приставал загар. А ей было всё равно. Окружающих, даже прочих боссов Триады, она презирала настолько, что ей было совершенно безразлично, в каком виде она перед ними предстаёт. Хуже будет, если он окажется недостаточно близко, чтобы расслышать очередной приказ. Малейшая оплошность или задержка с выполнением её воли означала немедленную смерть. Все предшественники Зуана на посту первого подручного мадам Тай протянули недолго – считанные дни, если не часы. Зуан находился при госпоже Тай уже двенадцать лет, а всё потому, что инстинкт самосохранения научил его не только стремительно исполнять, но и предвосхищать желания госпожи.
