– Есть виски, водка, арманьяк, текила, ром, бренди, кальвадос, сливовица, чача, аррак, бамбузе, джин, маотай, пейсах, пульке…
– Заткнись! – прервал его Зуан.
– Только оплата за всё это платить фунтами, – предупредил бармен. – За местные динары – только чангаа.
Зуан молча бросил на стойку десятку.
Заметно повеселевший бармен выставил бутылку арманьяка и два стеклянных стакана, которые он тут же тщательно и быстро протёр белым полотенцем.
– А теперь, моя хорошая, объясни, что такая красавица может делать в такой дыре.
Но Люпита не ответила. Она лишь отвела взгляд, и вдруг глаза её расширились, когда она глянула мимо него. Но Зуан уже и так спиной почувствовал неладное. Он сделал шаг в строну, и абориген, пытавшийся рубануть по его спине тесаком, промахнулся. Широкое тяжёлое лезвие застряло в стойке, а Зуан успел ударить нападавшего локтем под ребро. Этого хватило, чтобы тот упал на колени, прижав руки к животу, а потом начал со стонами кататься по полу. Самое время было его добить, но сначала надо было исполнить то, что приказала мадам Тай. В свой стакан он налил арманька, а в тот, что предназначался Люпите, вылил всю жидкость из фарфоровой бутылочки, которую тут же швырнул в голову стонущего аборигена.
– Давай-ка выпьем. – Он посмотрел в её глаза, изобразив самую радушную улыбку, на которую только был способен.
Девица смотрела на него с затаённым страхом, но противиться не решилась. Она пригубила то, что он ей налил, но Зуан, прежде чем проглотить свой арманьяк подтолкнул пальцем донышко её стакана, так, чтобы весь напиток вылился ей в рот. Впрочем, этого можно было и не делать. Ей понравилось. Она даже довольно причмокнула, но выражение её лица мгновенно сменилось – испуганная улыбка исчезла, взгляд стал холодным и жёстким. Даже глаза Люпиты поменяли цвет. Только что они были непроницаемо чёрными, и вот в них возник стальной блеск.
Он узнал этот взгляд, внушающий трепет всякому, чьи глаза с ним встретятся. Так могла смотреть только мадам Тай и никто более. Он даже не удивился, поскольку давно уверовал в то, что для госпожи нет ничего невозможного.
– Быстро на яхту мою возвращайся и жди терпеливо награды, – прошептали её губы.
– В точности будет исполнено всё до последнего слова, – отозвался Зуан, медленно слез с высокого табурета и направился к выходу, по пути ударив ногой в челюсть неудачника, который только что пытался его убить. Нетрезвая публика провожала его до самого выхода удивлёнными и завистливыми взглядами.
10 января, 10 ч. 50 мин. Главный штаб Спецкорпуса
Доктор Сапа напряжённо сопел, искоса поглядывая на Дину, а генерал Сноп напряжённо молчал, размышляя, кому из подчинённых первому устроить взбучку. С одной стороны, доктор Сапа – гражданский служащий, а с другой, полковник Кедрач – женщина. А если вообще принимать во внимание такое понятие как справедливость, то в том, что случилось, следовало винить начальника Агентурного Бюро Спецколпуса полковника Палтуса. Но того не было в перечне лиц, имеющих допуск к информации о проекте «Седьмица», так что на данном заседании отсутствовал.
В конце концов, командующий решил адресовать своё неудовольствие одновременно всем присутствующим на утреннем совещании, тем более проводилось оно на сей раз в особо узком кругу.
– Проморгали! – Генерал облокотился на столешницу, хотел было подняться, но тут же передумал. – Почему я узнаю от посторонних, можно сказать, организаций, да ещё и полулегальных, что операцию, подобную нашей, проводят не только хунну, а ещё и эверийцы, сиарцы и даже ромеи?! У нас что – разведка совсем ослепла?
– Я, кстати, предупреждал, что такое возможно, – заявил доктор Сапа. – У политиков мысли сходятся. Особенно тех, что занимаются стратегическим планированием. Это я вам как эксперт говорю.
– Что-то я не припоминаю такого. – Генерал явно не ожидал от престарелого учёного такого отпора.
– Перечитайте протоколы наших совещаний за последние три месяца, – посоветовал тот. – Вон госпожа полковник не даст соврать. И Плавун при этом присутствовал. Я говорил, а на меня – ноль внимания. Как будто я – пустое место!
– Хорошо, доктор, прекрасно! В любом случае, это не к вам претензия. А вы, Дина, что скажете?
– Во-первых, даже если у них подобные проекты запущены, то их успех крайне маловероятен.
– Это почему же?
– По разным причинам. Эверийцы слишком прагматичны и верят только в то, что могут пощупать или хотя бы понюхать. Я не могу себе представить, чтобы они этим занялись всерьёз. Что касается ромеев…
– Погодите, голубушка, – прервал её генерал. – Давайте-ка сначала разберёмся с одним потенциальным противником. А знаете ли вы, что в той папочке, которую мне этот рыцарь передал. Второго омовения, понимаешь…
– Не могу знать. Вы ж не показали, – резонно ответила Дина.
