А дым все заволакивал и заволакивал пространство, притупляя яркость лампочки и затрудняя дыхание. Не было никакой вероятности, что диван загорится, потому что он стоял почти по центру стены, единственно свободной от хлама, и ни над ним, ни под ним не было никаких вещей, кроме пары выхлопных коллекторов и четырех покореженных дисков от ВАЗа. Они загореться не могли. Страшнее было другое – смерть от отравления угарными газами. Анна плакала, кричала и пыталась разломать крепкие наручники, прикованные к металлической трубе…. Я не буду описывать подробности, это ни к чему…. Все было тщетно. Она умерла в пять минут первого.
Виктор стоял перед домом колдуньи, которая помогла ему узнать свое будущее. Он не звонил заранее, так как сел телефон, а зарядка из машины куда-то испарилась, как назло. Часы показывали восемь вечера. Ильин перекрестился и позвонил в дверь. Открыл дверь незнакомый мужчина, по-видимому, муж Марины Васильевны.
– Добрый вечер. Не могли бы вы пригласить Марину Васильевну?
– Добрый. Вам не кажется, что в воскресенье вечером можно дать людям отдохнуть? – мужчина строго посмотрел на Виктора, сказав эту фразу очень раздраженным тоном.
Виктор стерпел. Он даже не нахамил, хотя ему очень хотелось что-нибудь сделать с противным субъектом, открывшим дверь. Он помнил, что говорила колдунья – муж был против приема посетителей на дому. Что ж, ради Анны он готов и не на такое.
– Позовите, пожалуйста, Марину Васильевну, – Виктор произнес это уже не так любезно, как перед тем, но вполне вежливо.
– Приходите завтра, – мужчина хотел закрывать дверь.
Виктор не стал возражать, а лишь вздохнул. Он понял, что скандалом может только навредить, так как Марина Васильевна вряд ли оценит, когда ее мужа будут спускать по ступенькам вниз головой (что непременно произойдет в случае скандала). Просьбы же, в свою очередь дадут понять, что открывший дверь является хозяином положения. Ильин совсем не хотел, чтобы тот так подумал. Поэтому он сел на ступеньки и демонстративно закурил, повернувшись спиной к мужчине. Тот уставился в спину Виктора, удивляясь такой наглости. Желание закрыть дверь пропало.
– Вы плохо слышите? Уходите, немедленно! – сказал он.
– Спасибо, я здесь подожду, – Виктор даже не оборачивался. Он хотел, чтобы возгласы мужа привлекли внимание колдуньи, и она вышла бы на порог.
– Я полицию вызову! – мужчина свирепел. Он понял, что пытаться физически воздействовать на Виктора бессмысленно, так как на его стороне была молодость и сила. И это бесило.
– Вызывайте. Но лучше позовите жену, – Виктор обернулся. – В воскресенье вечером к колдунам по пустякам не приходят….
В это время на пороге появилась Марина Васильевна.
– Что тут? – спросила она, и тут же узнала Ильина.
– Здравствуйте… – сказал Виктор, вставая и улыбаясь как можно приветливей. Он искренне был рад встрече.
– Да вот этот… субъект хамит, – муж не находил себе места, не зная как бы ему излить свою ярость.
– Виктор, ты хамил? – Марина Васильевна удивилась.
– Нет, вообще-то. Я лишь сел на порог и закурил.
– Да… – начал муж, но колдунья его оборвала жестом.
– А зачем? – спросила она.
– Ваш супруг отказался пригласить вас к двери, и я решил ждать, – Ильин улыбнулся.
– Что-то случилось?
– Да. Очень серьезное, но я не хотел бы это при свидетелях обсуждать, – он кивнул на мужчину, прекрасно поняв по жесту колдуньи, и воцарившемуся после него молчанию мужа, кто в доме хозяин.
– Идем, – Марина Васильевна повела Виктора уже знакомым маршрутом в подвал. Муж тихо заскрежетал зубами, но промолчал. Подкаблучник – это призвание. Прожив вместе тридцать лет поздно менять доминирование сил в семье.
Они прошли вниз, и когда силуэт мужа скрылся за поворотом коридора, Марина Васильевна спросила у Виктора:
– Что случилось?
– Я нашел сегодня утром дом, в котором живет эта девушка, даже познакомился с ее отцом. Но все не просто. Ее похитили, и есть основания полагать, что с ней может случиться что-то очень нехорошее, если мне не удастся разыскать ее до утра. Поэтому я у вас в воскресенье вечером. Прошу вас, помогите мне…. Я не знаю, возможно ли ее отыскать, но я на всякий случай взял карту города и ее фотографию.
– Все возможно, но необходимо дождаться полуночи. Я тебе уже говорила, в воскресенье дела не делаются. Может что-то пойти не так.
– Ох!.. Вы мне поможете? Пожалуйста, я…
– Я знаю, что она для тебя значит, – Марина Васильевна улыбнулась. – Я помогу тебе. Не доставай пока ни карту, ни фотографию. Сядем пить чай. Наберись терпения.
– Я готов ждать сколько потребуется. Если есть надежда – это уже немало значит.
– Ты прав.
До двенадцати время, конечно, тянулось, но не так упорно как могло. Марина Васильевна была очень интересным собеседником. Это и сглаживало ожидание. Разговор велся на различные темы, но ничего особенного не содержал.
