Он не успел договорить. С улицы залетел светящийся шарик, размером не более теннисного мяча. Шарик не был слепящим, он искрился мягким светом, напоминая неяркое зимнее Солнце, радующее, но не греющее. Он принес не только свет, но и тепло души, и Виктор был готов поклясться, что этот шар сама любовь во всем ее всепрощении…. А шар плыл по-над потолком, мягко крадясь среди копоти и дыма. В центре комнаты это чудо природы оторвалось от потолка и, сделав два оборота в воздухе, подлетело к Ильину. Оно остановилось напротив лица, как будто желая получше рассмотреть убитого горем мужчину. Всего пара секунд, но из сердца ушла даже тоска, там осталась только любовь…. Шарик качнулся влево, затем вправо, а потом резко обогнул Виктора и упал на диван. Вспышка, слепота. Был слышен только голос Самаэля.
– Это Он. Он простил вас, вас обоих. А ты говорил о воровстве и подлости…. Он это слышал, Он выше этого, человек. Видимо, ты уже достаточно выстрадал…. Прощай.
И голос смолк. Виктор, стоящий на коленях, закрыл глаза руками и попробовал сосредоточиться на одном из тысячи огоньков, клубящихся под закрытыми веками. Спустя пару минут огни стали меркнуть, и еще через минуту стали желтыми тусклыми отблесками. Виктор открыл глаза. Желтое облако еще стояло перед глазами, но оно уже не мешало смотреть по сторонам и лицезреть картину пожара. Позади раздался шорох. Ильин обернулся. Анна сидела на диване, протирая глаза. Наручники в закрытом виде остались висеть на трубе. Девушка как будто только пробудилась от сна. Виктор пал ниц, потом распрямился, и закричал:
– Ты Велик!!! Прости меня, что я сомневался!!! Прости…
Анна была слишком слаба, чтобы ходить, и Ильин вынес ее на руках. Только тогда она рассмотрела мужчину, стоящего перед ней. Еще там, в гараже, он напугал ее своим криком, и когда он подхватил ее на руки, Анна не могла справиться со своими чувствами, заставившими отбиваться. Виктор не обратил на это внимание, сославшись на шок девушки. И правильно сделал. От радости он готов был летать, и то, что его хлестали по щекам, нисколько не портило настроения. Он ничего не говорил, понимая, что все бессмысленно, пока Анна сама не поймет, кто перед ней. Так и вышло. Как только она узнала Виктора, страх прошел, сменившись приступом раскаяния за рукоприкладство. Она виновато улыбнулась, и обняла его, после чего отстранилась и окинула взглядом.
– Неужели это ты? – она посмотрела на него как на призрак. – Но как ты меня нашел?
– Это долго…. – Виктор напоминал блаженного, настолько счастливая улыбка светила на лице. Он не сдерживал своих чувств. Это было ни к чему. Она наконец-таки рядом. Она жива, и остальное не имеет значения.
– Я умирала? – она еще приходила в себя. – Ты меня спас?
– Ну да, – он как-то сконфузился. – Но не я, а Бог. Он подарил тебе жизнь. А ты ничего не помнишь?
– Нет. Мне как снилось что-то. Ты, гараж… Нет, не помню. Что-то странное…
– Поехали домой, к отцу. Завтра заеду, и поговорим обстоятельно. Я не спал двое суток, тебя искал. У меня уже мозг не соображает нормально….
~ § ~
То, что перед этим Виктор списал на холодность со стороны Анны, было лишь постстрессовым состоянием. И не более того. Он и сам плохо помнил вечер и ночь, потому что разум постарался избавить от слишком сильных переживаний, и сгладил память. Да Виктору особо и не хотелось вспоминать то, что произошло накануне. Когда утром он проснулся у себя на кровати, приключение казалось сном…. Может, так оно и было? Быть может. Разуверился в своих подозрениях он лишь тогда, когда переступил порог дома Воскресных. Анатолий Борисович уехал по делам, его подорвал звонок Вениамина, в десять утра. Вениамин сказал всего пару предложений, но их хватило, чтобы Анатолий засиял как новый пятиалтынный. Проблема была устранена. Белов куда-то пропал, с ним вместе пропала и крупная сумма денег. Где его искать не мог сказать никто. Только потом следствие по делу хищения из бюджета установило, что некто, похожий по описанию на Белова, но с документами на имя Сергея Карловича Майвелля, в семь утра покидал город в поезде, по направлению к Одессе. Там его след терялся. Каким-то образом Вениамину удалось переубедить и крышу Кронстроя. Люди из Москвы, к которым уводил этот след, оказались не такими уж и несгибаемыми. Да уж, в любом деле важен правильный подход. У Вениамина подобный талант был, он умел работать с людьми.
Воскресный обещал вернуться к трем, и просил Виктора дождаться его. Он хотел пообедать со спасителем своей дочери. То, что Анна на самом деле умерла, Виктор не стал говорить ни ей, ни отцу. Она думала, что просто потеряла сознание, он ее не разубеждал. Как сказал Екклесиаст, многие знания, – многие печали; и кто умножает познания, тот умножает скорбь. Поэтому проще было оставить ее в неведении, чем рассказывать вещи, запредельные для понимания.
