Лес начинался прямо за домом. Максим рано начал гулять по лесу, и больше всего ему нравилось гулять по этому лесу в одиночку после наступления темноты. Часто он забирался в самую чащу. Было страшно, но он ни в коем случае не разрешал себе оглядываться – и неважно, что за звуки доносились из-за спины. В этом и была вся суть: эта бездна неизвестного, этот запах опасности, этот страх и этот колодец тьмы, в который он погружался все глубже и глубже, чтобы узнать хоть что-то о себе. Ему всегда хотелось увидеть себя настоящего, понять, на что он способен и способен ли вообще. Так из чащи он выбрался в Питер, где после провинциальной духоты жадно вдыхал культурный озон. Город принял его сразу, потому что когда он впервые попал на Невский, он уже привык не оглядываться, даже если дело заходило слишком далеко.
Макс с Викой укатили в Питер, я остался с камерой в своем городке. Я потерял с ними связь. А мне ведь так хотелось закончить свой фильм, но как? Куда я без главных героев. Где они теперь? Как там у них получилось, я мог только предполагать. Они же провинциалы, скорее всего растворятся, как кофе из пакетика, в бурной жизни Северной столицы, не оставив следа. А вдруг нет, Макс – он же такой пробивной, а Вика тоже девочка хоть куда. С такой не пропадешь. Она могла одним поворотом головы свести любого с ума. И как только я понял, что они вместе, они просто созданы друг для друга, я взял ручку и начал писать свой сценарий. Хорошему фильму нужен хороший сценарий, но стоило мне только поделиться первыми сценами с режиссером, как я сразу почувствовал, насколько я мил:
– Слишком романтично. Все должно быть предельно сжато, без лишних слов и эмоций. Сценарий – это инструкция! Ты должен написать для главных героев инструкцию. Понимаешь?
– Понимаю, – понял я, что мне тоже надо мчаться за беглецами в Питер. Таким образом я тоже оказался в Питере. Я выбирал локации, чтобы начать съемки своего фильма. Моей точкой притяжения были атланты, именно они больше всего напоминали мне хоккеистов, они, конечно, не катались по льду, но тоже умели держать удар, они держали небо. Я чувствовал, что мир Макса сейчас держался на хоккее, все его надежды были связаны с ним. А надеялся он как минимум попасть в одну из питерских команд. Поэтому в своем фильме я часто видел, как Максим приходит сюда, к месту силы, где две пятерки хоккеистов держат мир на своих руках, чтобы он не рухнул. Я представил, как Макс катается по стадионам в поисках своей команды, но хоккей здесь настолько большой, что не докричаться, потому что своим негде играть, не то что приезжим, и одиночество становится их естественным отбором.
В Питере мы с Викой сняли комнату по наводке моего тренера у одной бабули, в коммуналке на Миллионной. Десять соседей, и все атланты за окном, ближе к Дворцовой площади. Те самые, которым сказали, что они держат небо, на самом деле – балкон. Других соседей не было, поэтому квартира выглядела заброшенной и нежилой. Бабушка появлялась здесь редко, только в день оплаты аренды, а остальные соседи и того реже, я не видел их ни разу. Единственным украшением квартиры было то, что она находилась в центре, прямо у Дворцовой площади под охраной атлантов.
Макс все время звонит своему агенту, но тот все время переносит встречу, а потом и вовсе пропадает. Тогда он решает действовать самостоятельно. В поисках новой команды Макс прокатывается по базам хоккейных команд, где они тренируются.
– А ты куда? – строго спросил вахтер.
– Хочу тренеру тут показаться!
– Какому?
– Не знаю.
– Вот и я не знаю. Сейчас нет никого, все на сборах.
– Да я проехал две тысячи километров, чтобы сюда попасть.
– Две тысячи, вот удивил. Сюда и за тридевять земель приезжают, – ответил ему мужчина, который сидел на вахте, отхлебнув из кружки. Он внимательно рассматривал Макса. Макс бросил взгляд в ответ. Седые виски вахтера внушали доверие. – А откуда ехал-то?
– С Урала.
– Я тоже с Урала. Из Стерлитамака. Знаешь такой город?
– Тридцать пять километров от меня.
– Вот-вот. Сто лет там не был. Как после школы уехал, так и все. Как там сейчас?
– Как всегда, новостей много, но ничего нового.
– Понятно, ладно, проходи, раз земляк. На стадионе действительно никого, только детская команда тренируется. Найдешь там Семенова Моисея Яковлевича, с ним поговори, может, что подскажет.
– Спасибо, меня Максом зовут.
– А я Руслан, – пожал он протянутую Максом руку.
– А куда идти?
– Прямо, потом направо, потом снова прямо, там увидишь вход на трибуну.
Макс подхватил свой баул и побежал по коридору.
Через пару минут он увидел лед, он почувствовал, как соскучился по нему, ему захотелось обнять его и расцеловать. На льду тренировались дети. Макс сразу заметил тренера. Солидный и крупный, в олимпийке, со спортивной шапочкой на голове. Просто живой опыт сидел прямо у льда и время от времени что-то подсказывал молодым. Макс пробрался к нему сквозь пустые ряды трибун со своей историей.
