Бедные становились богатыми, богатые – щедрыми. Наконец работа нашла меня. Я не знал, как сказать Вике, что все-таки устроился на работу в ночной клуб. Она, конечно, была против, но мне нужна была работа, и выбора не было. Даже она как-то смогла ответственнее подойти к переезду, хотя он был и внезапный. Эта девочка была очень самоуверенна, потому что верила только себе. Оказывается, Вика не просто так сидела на своей почте, она втайне от всех поступила на заочное отделение СПбГУ и тихонько сдавала сессии. Я узнал об этом только в Питере. «Моя студенточка» – начал я называть ее тогда. Мне нравилась эти словесные поцелуйчики. Она звала меня Максимус, но чаще всего Макс, в крайнем случае Максимчик. Эта беспечная веселая пьянящая болтовня была хороша знакома всем в пору цветения влюбленности.
Иногда я встречал Вику из университета, наблюдая за движением молодости. Мне очень захотелось поверить во фразу «человек – это то, что он видит», чтобы скинуть многолетнюю усталость, подобно тому как скидываешь зимнее пальто по весне, ботинки после рабочего дня, а вслед за ними носки кидаешь в корзину для стирки, предварительно понюхав, будто их запах должен был привести тебя в чувство… Что еще? Что еще я мог снять? Да. Может быть, ответственность. Я все время пытался ее снять. Я снял куртку. Теплый ветер заглядывал всем в лица, будто искал кого-то из своих, но скоро ему это надоело, он начал играть с девушками в Мэрилин Монро. И их это радовало, а еще больше забавляло студентов. Ну и меня в том числе. Я щурился, как ребенок, и высматривал в небе весну, там кружила стая голубей.
– Что они себе позволяют, засранцы, – закрыла Вика своими ладонями мои глаза, подкравшись сзади. И я начал стучаться ресницами в ее ладони.
– Хватит моргать. Не волнуйся, я тебя спасу от этих назойливых парнокрылых.
– Ты знаешь, что голуби единственные из птиц с вертикальным взлетом, – пытался я сохранять самообладание.
– Не птицы, а вертолеты. Ты откуда знаешь?
– От сурка.
– Какого сурка?
– Из живого уголка, помнишь, я же тебе рассказывал, как отпустил на волю сурка.
– Да, это было смешно.
– Как день прошел?
– Как у сурка. Я проснулась сегодня в шесть. А у тебя?
– Я проснулся, а тебя нет. Где ты была, дорогая?
– А где ты проснулся, дорогой?
– Видимо, только в метро. Я не хочу, чтобы ты вставала так рано. Шесть утра для такой красавицы – это безумно рано, тебе нельзя так рано вставать.
– Можно, иногда даже нужно, – вспомнила Вика утро, когда вышла на балкон. Да, у нашей комнаты был балкон, правда, он был завален черт знает чем, идти по нему было то еще испытание. Потом она вернулась обратно в квартиру, поцеловала Макса. Он, не открывая глаза:
– Почем сегодня тряпки любви?
– Вы о губах?
– Если они свежие, я бы взял парочку.
– Вам для поцелуев или так, стереть пыль с лица?
– Понимаете, не с кем поговорить, мне – чтобы разговаривать.
– Некогда, мне надо успеть к первой паре. Встретишь меня – поговорим. Подходи к трем к универу. Так о чем будем говорить? – спросила Вика. – Только не о погоде.
– Ни в коем случае, – взял Максим Вику за руку, когда они переходили дорогу. Взял будто маленькую девочку, это жутко понравилось ей, хозяйке руки. – О чем бы вы хотели?
– О чем-нибудь сверхъестественном.
– У вас есть недостатки? – без промедления ляпнул Максим.
– Нет, разве что мужское внимание. Постоянно недостает, – паясничала с удовольствием Вика, вспоминая, что его действительно ей не хватило в детстве. Отец ушел, мать осталась. Ей все больше казалось, что лучше было бы, случись все наоборот.
– Не проблема, достанем, – подыгрывал от всей души ей Максим. Он давно уже не ощущал такую легкость небытия. – А у вас есть недостатки?
– Я заметила только один. Вы такой смелый.
Мы медленно шли по набережной, любуясь Невой.
