– Вот скоты. В хоккее здесь очень большая конкуренция. Я тоже в свое время прошел твой путь. Меня даже взяли в фарму, но что толку, полировал банку почти год. Это всего мучительнее, будто тонешь, хотя умеешь плавать. Лучше уж играть в низшем дивизионе, чем протирать штанами банку в вышке. Я чуть моложе тебя был, наверное, так хотел играть. У нас же в городе каждый второй через лед прошел. Так что наши кейсы почти одинаковые были, только дерешься ты получше.
– Да ладно.
– Не скромничай, я видел. Я знаю, как ты грамотно всех разводишь и своего никогда не упустишь. И подраться любишь.
– Не люблю, но приходилось.
– Я знаю, ты заводной. Смотрел фильм «Заводной апельсин»?
– Нет.
– Лучше не надо. Это я так, к слову, там тоже был один заводной очень. Я пару раз ходил на матчи «Нефтехимика», когда к родителям ездил. Как ты всех заводишь, просто загляденье!
– Никогда бы не подумал.
– Как там Гриша? Бездельник. Я его звал в Питер, даже учебу предлагал ему оплатить, хоть он мне и не родной, а сводный. Не захотел, от матери так и не смог оторваться.
– А что делать-то надо?
– Работа здесь не пыльная, правда, в основном ночная, будешь следить за порядком в клубе, чтобы девочек-танцовщиц не обижали, потому что всякого сброда хватает, хотя у нас есть и фейс-контроль. Все нюансы расскажу тебе по ходу дела. С зарплатой не обижу, через полгода тачку себе купишь, это я гарантирую. Тогда сможешь и агента себе найти, они все деньги любят и без денег пальцем не пошевелят, пусть даже ты семи пядей во лбу. Может, тебе через полгода и хоккей не нужен будет.
Как говорил один мой друг: зачем стучаться в эти стены, они бетонные. Я же тоже стучался. А потом стал умнее. Я пока в запасе сидел, понял, что есть еще и другая сторона жизни, и она может быть такой же фартовой. Короче, в один прекрасный момент надоело мне все время об лед биться, холодно. Мне предложили поучаствовать в одном проекте, дальше – больше. Все чистенько, никакого криминала, это строительный бизнес.
– Когда думаешь начать?
– Я подумаю.
– Завтра приезжай, даже думать нечего. Мне свои люди во как нужны.
– Завтра?
– Да, а чего тянуть? Тебе же деньги нужны.
– Нужны.
– Вот и приезжай. К девяти вечера, прямо в клуб. Со всеми познакомлю. Адрес я тебе скину.
На улице бушевала весна. Погода стояла целовальная. Настроение было для чего угодно – для поцелуев, для любовных эсэмэсок, для праздного шатания – для чего угодно, только не для работы. Эта мысль про работу была назойлива. В клумбе копался озеленитель, оставляя за собой след из красивых цветов. Какая-то трудяга-пчела налетела на меня и стала кружиться над головой. Я отмахивался как мог, она не отставала. Пришлось остановиться и посмотреть ей прямо в глаза. «Да нашел я уже работу, скоро выхожу». Брюзжа себе под хоботок, пчела отстала. На самом деле работы не было, и это меня очень беспокоило, деньги кончались, надо было что-то предпринимать.
В парке не было ни души, кроме одиноких спортсменов, матерей с колясками и деревьев, те молчали, они умели молчать, в отличие от людей, даже когда собирались целой компанией в один небольшой лес, лес стройных ног. Лишь изредка ветер, выйдя на пробежку, давал им повод для сплетен. Он то ускорялся, обгоняя других участников здорового образа жизни, то вовсе замирал при виде одинокой приятной девушки, готовый сдувать с нее пылинки всю жизнь. Весна высунула язык и показала мне его, зеленый и нежный, я принял игру и поцеловал ее. Она сначала несмело прикоснулась только, потом все уверенней сливалась с моими губами, пока не впилась в меня и не начала прорастать одним сильным деревом. Я чувствовал березовые соки, забурлившие в моей крови и в ее животе, что это было? Любовь, снисходившая до влюбленности? Может быть. Какая же она ветреная. Весна оседлала и уже крутила педали, приведенные в действие цепью причин и следствий. Ход ее был легкий. Мы мчались вместе с ней, я держал руль. Когда я хотел было притормозить, чтобы заехать на стадион и предупредить тренера, что я задерживаюсь, то обнаружил, что тормозов нет, нет тренера, нет тренировок. Вика сидела передо мной на рамке, я вдыхал ее волосы, трепавшиеся с ветром, о своем о женском, на багажнике только шампанское и фрукты. Мы катались по городу на байке, и ветер дышал нам в лицо. Иногда по дороге мы менялись местами, и тогда за руль садилась Вика, она все время норовила съехать в лес, на проселочную дорогу, чтобы срезать напрямую. Голову кружила весна. Она везла нас к лету, она вила из нас веревки. Она крутила нами как хотела, совершая остановки в самых непредсказуемых местах, чтобы материализовать матерное в сказуемое. Красота требовала не жертв, а денег, деньги кончались, мне позарез нужна была работа.
